[Главная]           [Вернуться]

   
 

Николай Александрович Культяпов  

 

БЕШЕНАЯ ЖИЗНЬ,

БЕШЕНЫЕ ДЕНЬГИ,

БЕШЕНЫЙ УСПЕХ

 

 

 

Повесть-пародия

 

На первый взгляд, автор в легкой юмористической форме попытался показать  веселую беззаботную жизнь  американских друзей-студентов. Однако в книге заложен  глубокий смысл, заставляющий серьезно задуматься.

События, описанные в этой повести, вымышлены и могли произойти в любой стране. Безумная страсть наживы и стремление определенной части молодежи «иметь всё и сейчас», не прикладывая при этом своего труда, как известно, ведут к деградации не только нового поколения, но и всей нации в целом.

 

Глава 1

Джон Уайлдер, по прозвищу Медведь, и Билл Хэнсом, оправданно прозванный Красавчиком, уже третий год учились на факультете юриспруденции в Пенсильванском университете Филадельфии. Они приехали из небольшого городка Индепенденс, штат Миссури, где родился тридцать третий президент США Гарри Трумэн. При каждом удобном случае друзья с гордостью говорили о земляке как о кровном родственнике.

– Учтите, мы прибыли сюда не из глухой, забытой Богом окраины, а из центра Америки! – заявляли они при очередном знакомстве, желая сразу произвести  впечатление. – Мы из тех, за кем будущее страны. Цените нас и искренне любите!..

А знакомство с новым миром и окружением продолжалось недолго. Быстро освоившись, они с серьезным видом утверждали, что приехали сюда надолго, если не навсегда. Поэтому обещали в скором времени слегка встряхнуть этот город, а затем подумать, что делать с ним дальше. Так что ему крупно повезло! Никто не пытался возражать, поскольку воспринимали их грандиозные планы за шутку.

Внедрившись в студенческую среду, приятели уверенно и с азартом продолжали покорять своей беззаботной веселостью не только центр, но отдаленные уголки промышленного города. Им нравилось здесь всё, но особенно масштабы и бешеный ритм. Друзья умели отдыхать и для этого находили время всегда, они с радостью уделяли этому важному, на их взгляд, делу самое серьезное внимание. Увеселительные заведения, где собиралась беззаботная молодежь, как магнит, притягивали их.

 

В один из поздних вечеров друзья в компании сокурсников развлекались в ночном баре. Билл изрядно выпил и, как всегда, не поделил девчонку с каким-то долговязым парнем. Привыкший к подобным выходкам друга Джон, почуяв неладное, бросился на шум.

– Она моя! – орал подвыпивший парень, показывая на молоденькую девицу. – Я с ней уже два раза танцевал.

– А мне по барабану. Я сказал моя, и всё тут! – не уступал задиристый Билл. – Я с ней весь вечер развлекаюсь и столько в нее вложил, что ты со своей жалкой стипендией даже мечтать об этом не можешь. Да и за предстоящую ночь удовольствий я уже заплатил.

Джон молча ухмыльнулся привычной наглости друга. «Да ты, жмот, в жизни ни за что не платил, тем более за удовольствия», – отметил он и вплотную встал за Биллом. От  предчувствия драки у него уже зачесались кулаки, его лирокая душа откровенно радовалась такому повороту событий.

Почувствовав за своей худенькой спиной поддержку и убедившись, что долговязый упертый тип и всё равно не уступит, разозлившийся Билл ударил ему в пах. Парень согнулся и тут же получил по затылку от Джона. Все словно ждали этого момента, послужившего сигналом к кулачному развлечению. Десятки парней и девиц решили присоединиться и выплеснуть в конце недеди накопившуюся злобу и негативные эмоции. Началось массовое и очень зрелищное шоу: любители подубасить друг друга били чем попало и по чему попало, совершенно не задумываясь о последствиях. Но это захватывающее и беспощадное мордобитие проходило без участия главного инициатора – Билла. Это не входило в его планы и противоречило устойчивым принципам гуманиста. К тому же он был таким маленьким, что просто затерялся бы в этой разъяренной толпе. Обычно он только провоцировал, Джон тут же вмешивался и, к удовольствию многих, начиналась очередная потасовка, напоминающая старый ковбойский фильм.

После обмена первыми ударами Медведь словно просыпался от спячки и с ревом начинал крушить всё подряд: столы, стулья, челюсти… Получив закалку в уличных боях, он уже ничего не боялся, для него это была привычная стихия: вместе с тупой болью он получал истинное удовольствие.

Когда драка заканчивалась и довольные победители шумно праздновали очередную победу, незаметно появлялся Билл и, конечно же, оказывался в центре событий. Он важно раскланивался и наслаждался, купаясь в лаврах главного победителя. В эти счастливые мгновения Билл даже не впоминал, что еще минуту назад осмотрительно отсиживался в туалете, где тщательно приводил в порядок смокинг.

– Ты где был? – спросил не остывший от возбуждения Джон. – Я думал, тебя опять вырубили на первой же секунде.

Джон знал, что однажды Биллу крепко досталось по голове, с тех пор он самоустраняется от подобных мужских забав. Но упустить возможность подколоть друга Медведь просто не мог. Но и Красавчик себя в обиду никогда не давал, хотя бы на словах, потому среагировал мгновенно:

– Не дождешься, – успокоил он чрезмерно «заботливого» друга. – Просто, уложив одним ударом сразу двоих или троих… не считал, я откровенно заскучал и вышел подышать свежим воздухом. – Джон вытаращил удивленные глаза, но друга это ничуть не смутило. – Да, да, насладиться ночной красотой, а не затем, о чем подумал ты.

– Ну, тогда другое дело. А то я уж стал волноваться за тебя, потому и бил за двоих... Думаю, вдруг тебе не пришлось развлечься.

Иногда на Красавчика находило, и он мог подробно рассказывать другу, как дрался на кухне или в другом зале – почему его никто и не видел – и сколько жертв он уложил только одной левой. Джон знал, что потасовка длилась не более пяти минут, но с интересом целый час слушал красноречивого приятеля. В конце концов Билл получал заслуженную похвалу, но не за бойцовские качества, а за изобретательный язык.

Как все студенты, Джон и Билл испытывали материальные затруднения. Но усидеть вечером в душном кампусе они были не в силах, поэтому часто прибегали к различным хитростям. Красавчик был мастак на выдумку, что не раз выручало не только его, но и благодарных приятелей.

Посетив накануне престижный ресторан и привычно устроив там драку, друзья-однокурсники на следующий день снова приходили туда. Они шумно рассаживались за свободные столики, чем обращали на себя внимание не только обслуживающего персонала, но и солидных посетителей.

– Смотри-ка, всё убрано. Люстры и зеркала заменены… Как будто вчера здесь ничего не было! – удивлялся Билл.

– Да разве это была драка – так, мелкая потасовка, не больше, – уточнял Джон.

– А может, мы были не здесь? Неужто нас так быстро забыли? Придется напомнить, – поддерживали азартные приятели.

Когда подходил официант, Билл демонстрировал свои артистические способности: физиономия ту же морщилась и становилась такой противной, что смотреть на нее без ужаса было невозможно. Иногда он перебарщивал, и тогда его отвратительная гримаса у людей непосвященных вызывала страх. Друзья же молча хохотали. А вошедший в роль Билл импровизировал, издавая протяжные стоны, хватался за живот в надежде вызвать жалость:

– Ты не знаешь, почему меня вчера четыре раза вырвало?!

– Нет, – с нескрываемым испугом отвечал официант.

– Сначала я тоже не догадывался и уплетал всё подряд. И только в самой последней порции случайно обнаружил муху. Ты знаешь, она была мертвой.

– Не удивительно. Вы столько вчера выпили, что любая тварь сдохла бы в вашем желудке, – оправдывался официант.

– Секи фишку. Так вот я! – и то четыре раза! Представляешь, сколько раз может этот парниша?! – Билл показывал на могучего Джона. – Он давно уже хотел облегчиться, но пока терпит. А если терпение лопнет и его поддержат остальные, а потом предъявят ваших мух, пауков и тараканов?

Брезгливый официант морщился и от волнения громко икал, прикрывая рот салфеткой. Потом срывался с места.

– Я сейчас.

Под хохот студентов он убегал на кухню. Тут же прилетал перепуганный хозяин ресторана, который был краток:

– Парни, только честно: чего хотите?

– Ровно столько, сколько вчера, – предлагал Билл, поддержанный ухмыляющимися товарищами.

– Понял. Только без шума. И прошу вас: сегодня гуляем без драки.

– А разве так можно? – спрашивал с наивным видом Джон, и его кулаки с грохотом падали на стол.

– Еще как! Даже нужно. Пусть сегодня будет тихий такой, скромный ужин. Дружеский, если хотите. Ладно? А то вы меня окончательно разорите.

– О’ кей. А махаться пойдем в другое заведение, – соглашался Джон и демонстративно потирал вспотевшие от нетерпения руки.

Джон был не просто крупным, а здоровенным парнем с вечно неухоженной копной рыжих волос. Он как бы стеснялся своего роста и немного сутулился. Поэтому внешне выглядел неуклюжим и медлительным, напоминая объевшегося увальня, которому, судя по его безразличному выражению лица, было лень даже пошевелиться. Из-за его внешности и поведения друзья и прозвали его Медведем. Он не обижался, поскольку с уважением относился к этому сильному животному.

В отличие от него пижонистый Билл всегда следил за собой, чем вызывал раздражительное недоумение. Его чистые и блестящие от применения всевозможных шампуней и кремов волосы всегда аккуратно причесаны, а пробор с левой стороны был настолько ровным, что складывалось впечатление, будто Красавчик делал его с помощью линейки.

Кроме того, он был одет с иголочки: фирменные отглаженные рубашки, брюки и смокинги, которые он имел удовольствие часто менять, отличались безупречным видом. А лакированные ботинки, регулярно протираемые специальной тряпочкой, всегда блестели. Их чопорный хозяин часто посматривал на них. Даже на ходу он умудрялся делать это, как бы надеясь увидеть свое отражение, чтобы вовремя поправить, не дай Бог, нарушенную ветром прическу.

Когда друзья находились рядом, это представляло забавное зрелище. Они во всем дополняли друг друга. Худенький, шустрый Билл сразу обращал на себя внимание: не только элегантностью, всегда ухоженными волосами, модной одеждой, но и подозрительно бегающими глазками. Импульсивный Красавчик ни минуты не мог усидеть на месте, поэтому предпочитал порезвиться, словно непоседливый подросток.

– Так хочется из толпы выпрыгнуть, – откровенно признавался он, осматривая окружение, в надежде увидеть тех, кто по достоинству мог бы оценить его неординарный поступок.

Не встретив таких, он бросал недовольный взгляд на безразличного ко всему друга.

– Почему ты не придаешь значения своему внешнему виду? – часто спрашивал Билл.

– А что такого? – отвечал вечно неухоженный и лохматый Медведь.

– Как это «что»?! Если тебе на самого себя уже наплевать, мне тоже хочется сделать это.

– Я тебе плюну, только попробуй! – Джон тут же показывал увесистый кулак. Угроза действовала безотказно.

– Ладно, не буду: на тебя плевать – всё равно, что на раскаленную сковороду. Но и меня надо понять – ведь ты же позоришь свое единичное окружение...

Различались друзья между собой не только внешностью, но и характерами. Порой эти контрастные отличия проявлялись в очень резкой форме. Но приятелей это нисколько не пугало, а даже устраивало, иногда забавляло. Так было всегда, еще с детских лет, а их дружба с годами только крепла.

 

В один из воскресных вечеров друзья из любопытства зашли в ресторан «Три звезды», пользующийся в городе дурной славой. Заглянув в большой зал, они внимательно осмотрелись. Биллу бросились в глаза богатый интерьер и слишком яркая освещенность. Однако, не найдя ни единой дамы, достойной его внимания, он сразу сник. «Ну нету здесь жгучего, прямо-таки пылающего взгляда», – с сожалением отметил он про себя.

А Джон обратил внимание на редких, судя по всему, деловых людей, мирно беседующих за богатыми разными блюдами столиками. Он даже ощутил приятный манящий запах. Хотя уже играл оркестр, никто не танцевал: видимо, было еще слишком рано, и посетители не достигли такого состояния, чтобы размять свои кости под звуки ритмичной музыки.

– Скучно здесь, даже подраться не с кем, – констатировал Джон, сожалея по поводу отсутствия денег, и вопрошающе посмотрел на друга.

– Ты прав. Даже взглянуть не на кого, не то чтобы прислониться. К тому же пахнет пережаренным бифштексом, а у меня от него изжога, – Билл сделал кислое выражение лица и артистично хлопнул по своим пустым карманам. – Пойдем-ка лучше в бар, ты угостишь меня пивом.

– Давай заглянем, – без энтузиазма сказал Джон, не желая расставаться с последней десяткой долларов.

В баре было довольно темно и тихо. Толстый бармен откровенно скучал за стойкой, а высокая фигуристая официантка молча разглядывала журнал. Приятели сели в темном углу и заказали пива. Только успели сделать по глотку, как в бар буквально ввалилась группа солидных мужчин и парней в кожаных куртках.

Любопытный Билл не мог спокойно наслаждаться пивом и с интересом разглядывал эту шумную компанию. Их было семеро. Среди них выделялся высокий и худой мужчина лет пятидесяти с портфелем из натуральной крокодиловой кожи. Судя по тому, как неизвестный держал его – словно клещами, – было ясно, что там находится что-то очень ценное. Это обстоятельство не могло ускользнуть от острого взгляда Билла.

Вошедшие уверенно, шаркающей походкой, прошли к разукрашенной светильниками стене и расселись за длинным столом. Мужская компания что-то оживленно обсуждала. Большинство из них кричали, спорили и часто перебивали друг друга. По их агрессивному поведению и озлобленным выражениям лиц Билл сразу почувствовал что-то неладное. Их нервозность невольно передалась и ему. Он озабоченно взглянул на друга, но тот о чем-то задумался и ни на кого не обращал внимания.

В этот момент в бар влетели пятеро в масках и с дикими возгласами открыли огонь. Перепугавшиеся Билл и Джон мгновенно оказались под столом и в страхе слушали беспорядочную пальбу. Выстрелы раздавались как одиночные, так и автоматические. Юркий Билл свернулся калачиком и подлез под съежившегося Джона, ставшего надежным щитом.

Когда стрельба, крики и стоны прекратились, из-под стола высунулась лохматая голова Джона. Он ужаснулся от увиденного, а его вечно растрепанные волосы вдруг организованно встали дыбом. Изумленные глаза беспорядочно бегали по сторонам и только успевали фиксировать фрагменты страшной картины. Вскоре на столе появились дрожащие руки Билла, на которые затем опустился его грязный подбородок. Округленные глаза Красавчика метнулись влево, потом вправо и застыли, словно стеклянные, изображая не столько ужас, сколько животный страх! Вокруг беспорядочно лежали окровавленные трупы. Официантка и бармен тоже были убиты.

«Не только другу друга уничтожили, но и от свидетелей избавились», – мелькнуло в голове чуть пришедшего в себя Джона. Руки и ноги в этот момент не слушались его, и он в состоянии оцепенения осторожно, словно боялся кого-то потревожить, продолжал осматривать мрачное помещение.

Первым не выдержал Билл. Он вскочил и, как ошалелый, бросился к выходу, за ним помчался опомнившийся Джон. Но за окнами послышался пронзительный вой полицейских сирен. Друзья заметались, не зная, что им делать. Тогда Джон побежал прочь от входной двери, куда в любую секунду могли ворваться полицейские. Наступив в лужу крови, он поскользнулся и чуть не упал на груду трупов. Еле устояв, рванул вглубь бара в надежде найти запасной выход. Джон мчался как танк, на ходу сметая всё, что попадалось на пути. На пол летели баки, кастрюли, ножи, вилки, ложки, стеллажи с посудой. Но убегавшим было не до «концерта» – лишь бы унести ноги! Поварской и обслуживающий персонал в испуге падали или прижимались к стенам, не рискуя быть раздавленными несущимся громилой с бешеными глазищами. За ним летел маленький и юркий парень, который словно бронированный жилет прижимал к груди кожаный портфель. В поисках «черного» хода они отчаянно метались по подвалу и подсобкам, походя громили всё подряд и наводили ужас на весь персонал.

Вскоре выскочили во двор и от свежего воздуха сразу ощутили спасительное облегчение. К счастью, там оказалось темно и тихо. Чтобы затеряться в толпе, беглецы бросились на многолюдную и сверкающую неоном авеню. Джон ничего не соображал и бежал из последних сил, а навстречу ему надвигался нескончаемый поток прогуливающихся людей. За ним неотступно, словно привязанный невидимой веревкой, спешил проворный Билл. Через пять минут они выдохлись окончательно и в изнеможении плюхнулись на одинокую скамейку. Огляделись: город показался им обеспокоенным и напоминал потревоженный муравейник. Многочисленные автомобили были похожи на светлячки. Едва отдышавшись, с облегчением перевели дух и с нескрываемым удовлетворением отметили про себя, что убежали довольно далеко. Вой противных сирен доносился издалека, и это успокаивало.

– Кажется, оторвались, – бросил взгляд в ту сторону Билл.

– Похоже, что так, – ответил Джон и слегка улыбнулся, вытирая грязной пятерней пот с широкого лба. Бил взглянул на него и расхохотался. Он показывал на Джона и так заразительно заливался, будто кто-то его щекотал. Ничего не понимающий и сгорбленный от усталости Медведь сначала насторожился, потом тоже не выдержал и рассмеялся над Красавчиком, крутя указательным пальцем около виска. Они уже забыли о том кошмаре, который только что пережили и, глядя друг на друга, продолжали ржать. Немного успокоившись, Билл озабоченно бросил:

– Вот влипли!

– Да уж, вляпались по самые уши, – согласился Джон.

– И на кой черт мы завалились туда? – как бы спрашивал себя Билл, хотя прекрасно понимал, что ответа не получит.

– Ладно, хватит сидеть, еще насидимся, – с серьезным видом Джон встал и кивнул на дорогу, призывая друга продолжить путь.

– Насчет «насидимся» ты имел в виду себя? Лично я на это не согласен, – заметил Билл и послушно встал.

– Так уж и быть – половину возьму на себя, а остальное – тебе придется досиживать. И никуда не денешься, Малыш. Учти, рост тебя не спасет.

 

В кампусе они появились только через полтора часа. Время в пути им показалось томительно долгим, поскольку обоим не давали покоя мрачные мысли. Но делиться ими они посчитали преждевременным, потому всю дорогу молчали и тяжело вздыхали.

Переступив порог, Билл, ни слова не говоря, быстро разделся и юркнул в ванную. Джон прошел в комнату и плюхнулся в кресло. Невольно его взгляд упал на ботинки. Увидев застывшую кровь, он подумал: «Отмыть вряд ли удастся, поэтому придется ими пожертвовать. А чтобы не было обидно, заодно пусть и друг немного пострадает». Он сунул в целлофановый мешок свои добротные ботинки и совсем новую куртку Билла, которая, по его мнению, была слишком яркой, а следовательно, и очень приметной, и отнес в самый дальний мусорный контейнер. Возвращаясь, подумал: «Только бы полицейские ночью не нагрянули, а утром эти вещественные доказательства уже окажутся на городской свалке».

 

В вечерних и в ночных новостях все телевизионные каналы сообщили о кровавой разборке в баре ресторана «Три звезды». По данным полиции, во время перестрелки погибло двенадцать бандитов, бармен и официантка. Выдвинуты две основные версии. Первая: крупнейшие противоборствующие группировки штата что-то не поделили и объявили друг другу войну. Вторая: третьи заинтересованные силы наняли киллеров, чтобы столкнуть между собой самые мощные преступные «семьи».

Друзья восприняли эту информацию более-менее спокойно, поскольку психологически были готовы услышать подобное. Но когда они узнали, что разыскиваются два парня в возрасте около двадцати пяти лет, то сильно удивились. А когда репортер стал зачитывать приметы подозреваемых, приятели прильнули к телевизору и вслушивались в каждое слово.

Первый экстренный выпуск новостей просто ошарашил их. Они еще долго молча переваривали услышанное – каждый думал только о себе и возможных последствиях, которые представлялись безрадостными. Затем побледневшие от нелегких раздумий друзья переглянулись – оба заметили в глазах напарника недоумение, разочарование и откровенный испуг.

– Всё, нам конец, – первым запаниковал Билл. – Они нас всё равно достанут… Ой, что будет!

– Кто? – уточнил Джон и нахмурил густые брови.

– Мафия, конечно, – после короткой паузы ответил Красавчик и добавил: – А если не они, так полиция. Тебе от этого будет легче?

– Даже не знаю. От одних сразу смерть, а от органов правосудия – то же самое, но с отсрочкой на неопределенный срок. Ты что предпочитаешь?

– Уж лучше сразу. – Билл нервно заходил по комнате.

– Тогда советую не мешкая сдаться – может, они за это не очень больно и долго будут тебя мучить и убивать.

– А тебя? – удивился Билл и замер в ожидании искреннего ответа.

– А я не собираюсь паниковать раньше времени. Буду спокойно выжидать… и по газетам следить, что они с тобой сделают. А если что, ты же знаешь – я бегаю хорошо… Не то что ты.

– Не бойся, когда прижмет, я так сигану, что рекордсмены позавидуют. Так что сдаваться без боя не собираюсь.

– Уж молчал бы, боец мне нашелся, труп ходячий.

 

Ночью оба так и не уснули. Еще бы – столько всего навалилось! Причем всё произошло в несколько секунд, а переживаний – на всю жизнь! У обоих не раз возникали мысли срочно уехать из опасного города. Но так поступить – значит признать себя трусом, а этого они допустить не могли, поэтому придумывали самые различные, порой невероятные предлоги, чтобы только остаться. В конце своих тяжких раздумий каждый решил, что не следует напрасно нервничать и суетиться, необходимо всё обдумать, взвесить и только после этого окончательно определиться. А посему надо внимательно следить за газетами, радио и телевизионными сообщениями.

Только с рассветом они чуть задремали, но тут же пришлось вставать. Рано утром включили телевизор и с нетерпением ждали последние известия. Однако ничего нового не сообщили. Но когда показали их фотороботы, первым возмутился Билл:

– Ты только посмотри: что это за урод?! Неужели это я?! Да как они смели изобразить меня таким! Ну и морда! А глаза-то, прям как у кровожадного чудовища из самого страшного ужастика. Джон, неужели я такой?

– Не беспокойся, на самом деле ты выглядишь еще хуже. Просто я к тебе немного привык, поэтому днем не пугаюсь.

– Ты хочешь сказать…

– Да, ночью я от тебя не только шарахаюсь, но и заикаюсь, когда мимо твоей кровати прохожу.

– С тобой всё ясно. Медведь – он и есть медведь: с мозгами что-то не всё в порядке. Но я-то… совсем другое дело. Нет, ты только посмотри на это чудовище! И чтоб меня… так вот нагло, бесцеремонно… мордой и в грязь! Это уж слишком, – возмущался Билл. Ему так и хотелось влезть в телевизор и привести свой рисованный портрет в порядок, чтобы хотя бы на фоне своего неотесанного друга выглядеть поприличнее. – И кого только копы опрашивали? Идиотов, наверное, если они так исказили мою привлекательную фотомордочку.

– А может, они специально, чтобы нас не поймали, – предположил Джон.

– Кто они-то? Копы или свидетели?

– Свидетели, конечно, – пояснил Джон. – Что мы им плохого сделали? Лично я доволен. Думаю, что они тоже боятся за свои шкуры, понимают, что мы их где угодно достать сможем, раз на такое способны. Не тужи, дружище. Это даже хорошо, что нас так исказили. По таким приметам и фотороботам нас ни за что не найдут: ни те, ни другие, – рассуждал он вслух и ласково гладил друга по голове.

– Идиот, тебя по росту сразу вычислят. Это ж надо было таким верзилой вымахать!

– Ты на себя посмотри, недоносок, – кивнул на экран обидевшийся Джон. – Пугало какое-то с вытаращенными глазами.

– Это они от удивления округлились, когда я преследовал тебя по пятам и храбро прикрывал твое паническое отступление. К тому же я догадывался, что нас потом могут объявить в розыск, и на всякий случай специально изменил себя до неузнаваемости. Но не до такой же степени… Кажется, перестарался. К тому же есть смягчающее обстоятельство – не каждый день приходится видеть столько трупов! Я думаю, ты меня понимаешь, коллега по несчастью?

– Да тебя по росту запросто найдут. Угораздило же родиться таким коротышкой!

– Но-но… Сам ты ненормальный. Рост тут вовсе не при чем. Кто из нас лучше в баскетбол играет? Так что лучше помалкивай, дылда!. Давай-ка лучше покумекаем, что будем с портфелем делать?

– С каким портфелем? – удивился Джон и грозно взглянул на друга. Красавчик сразу пожалел, что не подготовил агрессивно настроенного приятеля.

– Ну тот… который в баре… – замялся он, нервно поправляя прическу. – Бес попутал. Ну, в общем, не удержался я и случайно прихватил «кошелек» из крокодиловой кожи…

– Что?! – Медведь медленно подошел к съежившемуся приятелю. Предчувствуя хорошую трепку, тот схватился за уши. – Да я тебя об стену размажу. А впрочем, не буду ее пачкать, пока не узнаю правду. И запомни: чистосердечное признание смягчает вину.

Он одной рукой схватил Билла за грудки, а другую просунул между его ног и приподнял. Оказавшись в воздухе, тот засеменил ножками, словно бежал спринтерскую дистанцию, и одновременно взвыл от боли:

– Что ты делаешь? Ты же оторвешь… самое дорогое!

– Вот и хорошо… Что еще скажешь, жертва аборта? – ухмылялся Медведь.

Но Красавчику было не до смеха: в таком подвешенном во всех отношениях состоянии он оказался впервые. Пришлось «колоться».

– Просто мне тогда показалось, что там деньги… Ой, караул!!! Еще мгновение, и ты сделаешь меня инвалидом. Учти, будешь отвечать не только по закону, но и перед не родившимися от меня детьми.

– Это за что же?

– За членовредительство…

– Вряд ли. Что-то я в твоих штанах не ощущаю такового. Поэтому непонятно, чего ты пищишь? – сказал Джон более доброжелательным голосом и поставил покрасневшего и скорченного друга на стул. Затем потребовал немедленного и подробного доклада.

Биллу ничего не оставалось, как подчиниться. Собираясь с мыслями и одновременно переминаясь с ноги на ногу, он растирал свою пострадавшую промежность. Выпив воды, он немного успокоился и стал рассказывать. При этом Билл с содроганием вспоминал отдельные врезавшиеся в память кровавые эпизоды, а Джон отчетливо представил ту ужасную картину. По словам Билла, когда потерявший рассудок Медведь резко шарахнулся от входной двери и рванул мимо стойки бара, ему – Биллу – даже в этой экстремальной ситуации сохранявшему спокойствие и рассудительность, ничего не оставалось, как страховать его. Но тут он вспомнил про портфель, и его словно обожгло изнутри. Тогда он бросился туда, где сидели семеро бандитов. Под столом, растолкав изрешеченные трупы, он отыскал портфель и помчался догонять уже скрывшегося друга. По раздававшемуся грохоту и крикам определить его маршрут было несложно. Настигнув его, Билл сразу почувствовал некоторое облегчение: теперь ему осталось следовать за мчавшейся на всех парах глыбой. Когда они оказались на улице, Билл думал только об одном: куда деть этот злосчастный портфель. «А вдруг меня сейчас поймают с ним?» – сверлила его работящий мозг трусливая мысль.

Спускаясь к сверкающей огнями авеню, он заметил между старыми домами узкую щель, заваленную мусором. Резко притормозив, обрадованный Билл, даже не задумываясь, тут же швырнул туда портфель. Только после этого он огляделся, но, к счастью, никого вокруг не было, и бросился догонять оторвавшегося друга.

– Ну зачем он тебе? – хлопнул себя по коленке явно раздосадованный Джон. – На нем же кровь! А в нем – наверняка, смерть! Ты же всё видел…

Билл сразу потупился. Дать – четкий ответ он был не в состоянии.

– Когда я бежал… Когда я прижал, ощутил там пачки денег… Мне казалось – там целое состояние!

– Деньги! Целое состояние! – взмахнул руками Джон. – Дубина, там такое спрятано, что мало не покажется. Думаю, из-за содержимого этого портфеля и произошла трагедия.

– А давай проверим. Вот только как? – Билл задумался и скис. – Там сейчас столько копов, что опасно даже близко подойти – враз засекут.

– Это уж точно. Особенно после того, как наши фотомордочки показали по телеку, – согласился озабоченный Джон.

– В то же время и ждать нельзя. Вдруг кто-то случайно найдет. Обидно будет.

– Легче застрелиться, чем узнать такую весть, – согласился Джон и задумчиво уставился в потолок.

– Тут здоровьем, жизнью своей рискуешь, а кто-то раз – и сразу миллионер!.. за чужой счет, – выпалил раскрасневшийся Билл. Он ждал, что скажет Джон, и тот выдал свое решение:

– Как ни крути, а несколько дней придется выждать.

 

По дороге в университет друзья зашли в салон красоты. Джон попросил постричь его наголо, потом передумал и велел оставить бобрик. Билл категорически отказался лишать себя одного из основных достоинств. Но, чтобы зря не терять времени, тоже сел в кресло и отдался в руки мастера. Тот долго прикидывал, затем совсем по-новому аккуратно причесал его красивые волосы. Теперь у Билла пробор был не слева, а посредине. Друзья остались довольны: им удалось изменить внешний вид, и теперь они безбоязненно могли появляться в общественных местах.

 

Глава 2

В тот же день Красавчик получил очередное письмо от матери, в котором она сообщила, что наконец-то через одного знакомого узнала адрес своего брата. С ним она не виделась уже более двадцати лет и настоятельно просила Билла навестить дядюшку Арнольда Харри, проживающего, по ее сведениям, в этом же городе. Ей стало известно, что живет он совсем один, и поэтому высказала беспокойство за него. Она предположила, что, возможно, ему как старому и больному человеку требуется помощь, а может быть и уход.

– Ну что ж, придется выполнить просьбу матери. Родственный долг просто обязывает меня сделать это. Тем более, судя по адресу, он проживает совсем недалеко отсюда, – решил Билл и с хитринкой взглянул на друга. – Хоть я его еще и в глаза не видел, но мне уже кажется, что я его так люблю, так люблю, что даже сам не знаю, как это раньше я без него жил на этом свете? Надеюсь, Джонни, ты будешь присутствовать на этой торжественной церемонии по случаю встречи двух близких родственников, которые ни разу не виделись и вот теперь случайно или специально по воле Господа оказались в одном городе.

– Ну конечно. Не бойся, мой маленький, я тебя в обиду не дам, не брошу в этот исторический момент и постараюсь разделить с тобой трепетные чувства и волнения, уготованные тебе судьбой. А если ты проявишь минутную слабость от этой трогательной встречи – счастливые мгновения могут до глубины души тронуть твое жалостливое сердце, то я найду в себе силы и лично вытру на твоем лице слезы умиления, – поддержал игривый тон обычно сдержанный, но на этот раз чрезмерно разговорчивый Джон. Он иронично улыбался и хитро подмигивал. Потом, спрятав доброжелательную улыбку, добавил: – Хотя, честно сказать, мне бы не хотелось беспокоить твоего старого, больного, возможно, прикованного к постели дядю.

– Почему прикованного к постели?

– Иначе чем можно объяснить, что он двадцать с лишним лет не может навестить свою родную сестру или хотя бы прислать ей весточку о себе… Нет, нет, тут что-то не то…

– Вот мы поедем и всё узнаем. И вообще, что-то ты сегодня разговорился. Ох, не к добру. Ты лучше молчи, а то еще накаркаешь чего. Всё, завтра едем и точка.

– О’кей.

На следующий день, в воскресенье, рано утром друзья стали собираться в гости. Для Билла день начался не обычно и уж явно не празднично. Сначала он грохнулся со стула, когда полез на самую верхнюю полку за новыми ботинками. Предпринял вторую попытку. Только он дотянулся до коробки, как пришлось вместе с ней срочно приземляться. Но на этот раз падение было более жестким, поэтому Билл испытал нестерпимую боль.

Произошло это по причине элементарной забывчивости. То ли от волнения, то ли от обрушившихся на него забот он действительно забыл, что одна ножка этого проклятого стула сломана. Приятели специально не ремонтировали этот древний экспонат и часто использовали его, когда хотели подурачиться. Они вежливо предлагали гостю присесть на него и с нетерпением ждали, когда же ножка отвалится, а их знакомый весело плюхнется на пол. Эта сцена доставляла друзьям удовольствие, поскольку падение обычно происходило в самый неподходящий момент. К их радости этот незамысловатый трюк всегда срабатывал и каждый раз вызывал дружный смех как у организаторов, так и у пострадавших студентов.

На этот раз Билл сам попался на свою же уловку и ребром ударился о спинку кровати. После неуклюжего его пируэта, повлекшего болезненные последствия, словесно досталось и отсутствующему Джону, поскольку тот до сих пор не соизволил отремонтировать этот злосчастный стул. А во-вторых, именно его кровать, как всегда, оказалась не на месте. Точнее, как раз в том месте, где угораздило Билла свалиться и жестко приземлиться.

Выплеснув очередную серию ругательных слов, Билл с трудом поднялся и заменил стул – на этот раз он полез за огромным чемоданом. Но он был завален коробками и никак не хотел поддаваться. Тогда Красавчик резко рванул за ручку, и тот совершенно неожиданно свалился на голову. От боли Билл дернулся, стул качнулся, и его задние ножки сломались. Полет Билла сопровождался дикими воплями. Оказавшись заваленным многочисленными тряпками, пакетами, коробками, он продолжал напоминать о себе. Из-под них доносилась беспощадная и редкая по подбору оригинальных выражений нецензурная брань. На этот раз больше всех досталось его «кривым», не тем концом вставленным рукам и коротким неустойчивым ногам! Отборный мат продолжался до тех пор, пока боль не утихла. Но на этом пострадавший не успокоился и по привычке вывалил порцию грязи на своего друга. Только после этого он успокоился.

Но Билл даже не догадывался, что это было только начало черной полосы. И в этом он скоро убедился. Возвращавшийся с пробежки Джон резко открыл дверь, и оказавшемуся около нее Биллу снова досталось: сперва он сильно получил по затылку, а после непродолжительного полета ударился лбом в стену. Гробовая тишина длилась недолго. Когда Билл пришел в себя, в комнате снова стало шумно: раздалось столько воплей и проклятий, что их хватило бы на всех врагов и недоброжелателей злопамятного Красавчика. А тут весь этот набор нелицеприятных выражений обрушился на голову неуклюжего Медведя. Но тот по-прежнему был невозмутим – он привык к подобным выходкам своего маленького друга и с безучастным видом насвистывал веселую мелодию. Тогда пострадавший стал орать еще громче – еще бы, ведь он нуждался в сочувствии, а тут такое пренебрежительное отношение! Почувствовав, что всё его красноречие бесполезно, он с большим трудом приподнялся и решил умыться, а заодно приложить что-то холодное к синякам и шишкам. Придерживая явно потяжелевшую голову и прихрамывая, он поковылял в ванную. Но в коридоре на его пути оказался неповоротливый Медведь. Они долго уступали друг другу дорогу, но каждый раз сталкивались и никак не могли разойтись. А когда им почти удалось это сделать, Джон нечаянно животом так прижал друга, что только чудом не размазал его по стенке.

– Ох и жирный же ты стал, Билли, что даже со мной, таким худеньким и поджарым, не можешь разойтись в этом проходе, – усмехался Джон, пытаясь придавить друга еще сильнее.

– Сказал бы я тебе про проход, да от боли приличные слова на ум не приходят, одни грубые вопли наружу просятся.

– Хорошо – не сопли. А так умно говоришь. И что с тобой сегодня случилось?! Скорее всего, сказалось мое положительное воздействие, – отметил важный Джон и удалился.

Оставшись один, Красавчик с облегчением вздохнул, но его поджидали новые испытания. В туалете именно в этот день перекрыли воду, а ему приспичило туда сразу же после долгих и далеко не ароматных «раздумий» Джона. В этом Билл убедился, как только переступил порог. Он проклинал всё и вся, а главное – сожалел, что вовремя не обзавелся противогазом. Доброжелательно настроенному другу через дверь пришлось выслушать кучу оскорблений и гору нелицеприятных выражений в свой адрес. Но это не испортило ему хорошего настроения; наоборот – Джон словно заряжался бодростью и преобразованной в положительную выплескиваемой Красавчиком энергией.

Но и на этом приключения неудачливого Билла не закончились – день был такой. В самый последний момент он столкнулся с фактом, что не осталось ни клочка туалетной бумаги. А ничего не подозревавший Джон в это время куда-то вышел и тем самым навлек на себя очередную порцию гнева. Что только Билл не делал: орал, стучал в дверь, по стене и трубе, но Медведь словно провалился.

Далее последовали мелкие неудачи: такие, например, как пропажа его зубной щетки, отсутствие мыла и крема для обуви. Но и это еще не всё. У новых брюк вдруг заело молнию, а на рубашке оторвалась пуговица – и как раз на самом видном месте. Быстро собравшийся Джон упорно ждал и с нетерпением поторапливал нерасторопного друга. И когда тот, наконец-то, был готов и с удовлетворением оценил свое отражение в зеркале, на душе у обоих сразу полегчало.

Джон вышел первым. За ним буквально выскочил довольный Билл, но вдруг споткнулся и при всем параде плюхнулся в лужу. Хохот Джона слышали все студенты соседних домиков. Но Красавчику было не до веселья. На этот раз от его язвительного языка крепко досталось новым ботинкам и проливному дождю, который прошел ох как не кстати. А Джон, глядя, как его маленький друг беспомощно барахтается в огромной луже и что-то лопочет себе под нос, не унимался. За это он был наказан и целых полчаса ждал, пока медлительный Красавчик переоденется, умоется и тщательно причешется.

Но вскоре закончился и этот томительный для Джона период. Приятели с разным настроением отправились на поиски «горячо любимого» Биллом дядюшки, который почему-то все эти годы скрывался от родной сестры и не спешил заключить в свои крепкие объятия единственного племянника. Ради такого случая они решили поехать на такси. По их мнению, в глазах престарелого и, возможно, умирающего человека это придало бы им больше солидности и создало бы у него впечатление, что они материально обеспечены и независимы.

Но приятелям не повезло. На ближайшем перекрестке лопнуло колесо, так что им пришлось пересаживаться в другую машину. Билл не сомневался, что и на этот раз что-то произойдет. И предчувствие не обмануло его: за сто ярдов до заправки вдруг кончился бензин, и друзьям пришлось толкать такси до ближайшей автозаправочной станции. Вспотевший Билл молча проклинал дубового водителя и его полуразвалину на колесах, но в первую очередь – явно невезучий день.

Будучи людьми суеверными, друзья поймали другую машину. Словоохотливый водитель, пожилой негр с короткими курчавыми волосами, всю дорогу рассказывал им, как он вот уже тридцать пять лет крутит баранку и ежедневно мотается по всему городу из конца в конец. Когда он привез их на угол 12-й и 4-й авеню и узнал, кого они разыскивают, то сразу же изменился в лице. К их удивлению, он повел себя как-то странно, явно занервничал, и от его прежней доброжелательности и чрезмерной общительности не осталось и следа. На все их уговоры подождать хотя бы две-три минуты, чтобы выяснить, дома ли хозяин, он отвечал категорическим отказом, объяснив, что очень спешит и не может задержаться даже на минуту.

Ничего не понимающие приятели только переглянулись и вышли из машины. Оглядевшись, они приятно удивились, обнаружив, что дядюшка Билла владеет мастерской по ремонту мотоциклов и автомобилей почти в центре города. Наличие высокого бетонированного забора придавали ей солидность, а вот распахнутые настежь массивные металлические ворота вызвали у них удивление. Робко переступив порог частного владения, закадычные дружки тут же столкнулись с неожиданно возникшей проблемой. Им предстояло срочно выбирать: бежать, пока не поздно, или спокойно стоять, испытывая свою судьбу, поскольку на них с лаем летел здоровенный пес. Судя по его озлобленному оскалу, мчался он далеко не с дружескими намерениями.

Когда между ними оставалось всего несколько шагов, Билл подумал: «Всё, конец. Сейчас чего-то лишусь». Он прикрыл лицо руками и с испуга начал проклинать всё и вся и ругать себя за то, что отправился на поиски своего дядюшки. Но на этот раз его выручил Джон, который шепнул: «Замри». Он уверенно шагнул вперед, как бы прикрывая широкой грудью своего хрупкого и перетрусившего друга, с детства боявшегося собак, чуть пригнулся и выставил вперед руки. Его странная поза и растопыренные пальцы-щупальцы, готовые вцепиться в свою жертву, смутили приближавшуюся овчарку. А когда Джон зарычал, как медведь, пес растерянно остановился поблизости от него. Четвероногого охранника можно было оправдать, поскольку непонятное существо на двух ногах издавало довольно грозный рев, что вызвало естественное удивление и некоторое замешательство.

Присмиревший кобель постоял в нерешительности и поджал хвост. Потом он медленно подошел, поочередно обнюхал обоих и как-то брезгливо фыркнул. Невольно застывшие приятели восприняли странное поведение пса с явным удовлетворением: видимо, он признал их за своих, раз после ознакомительной процедуры отвернулся и спокойно пошел к своей будке.

– Ну ты даешь, старик! Ты где так научился, Джонни? – восхитился приятелем немного отошедший от страха Билл. – А я уж думал, что моим последним более-менее приличным штанам пришел конец.

– Нашел о чем переживать! Штаны-то ладно, а вот твой конец в них действительно мог бы существенно пострадать и значительно уменьшиться в размерах. А учитывая твой рост...

– А что мой рост? При чем тут рост? – перебил его Билл. – Вечно ты напоминаешь о моем... превосходстве. Учти, так я и зазнаться могу.

– Мне показалось, что этому милому песику и прыгать-то не понадобилось бы... он просто-напросто подошел бы и откусил твой хваленый конец по самое основание, – с нескрываемой иронией заметил Джон и свысока посмотрел на своего маленького приятеля.

– Ну это ты брось, – погрозил пальцем возмущенный Билл. – А вот я думаю, что у него и в мыслях не было посягать на мои мужские достоинства, которые, подчеркиваю, по достоинству оценены женским полом.

– Во-первых, он и мыслить-то не будет, а просто «хруп» один раз – и нет твоих достоинств. А если ему не понравится на вкус, то выплюнет на дорогу – может, кто другой не побрезгует. Если не веришь, то давай поэкспериментируем, пока песик далеко не ушел?

– Еще этого не хватало. Нам сейчас не до экспериментов, – сразу засуетился Билл, и на его лице мелькнула озабоченность. – Мы сюда для чего пришли? И вообще, почему мы опять заговорили на эту тему?

– Наверное, потому, что молодые и озорные. Поэтому и мысли об одном и том же. А во-вторых, ты же сам первым начал, упомянув свой конец, – оправдывался Джон. – А я только поддержал этот разговор на волнующую тебя тему. Вон видишь, как волнуешься, даже места своим рукам не находишь. Видимо, пора уже поддерживать твое мужское достоинство с помощью домкрата.

– Что?! – возмутился Билл и сжал кулачки.

– Ну успокойся, маленький ты мой. Всё будет хорошо, и никто тебя больше не обидит. У-у ты, какая нехорошая собачка!

– Всё, всё, умолкли и спокойно продолжаем осматривать владения моего любимого дядюшки, которому принадлежит эта земля и всё это огромное богатство. А я тут не кто-то, а самый любимый племянник, поскольку других просто нет. А ты кто? Ты вообще-то чего здесь делаешь? Ах да, ты же мой гость – я и забыл.

– Молчи уж, ты сам тут еще неизвестно кто, – оборвал его Джон.

Вокруг них под открытым небом валялись ржавые агрегаты и кузова машин. В углу около забора свалена груда металла, отдаленно напоминая о своей принадлежности в прошлом к автомобилям, мотоциклам, мопедам. Кругом были кучи мусора, пустые бочки из-под бензина и масел, а также целая гора старых автопокрышек.

– Это и есть гордость твоего дядюшки? – удивился Джон, разглядывая весь этот хлам, который копился десятилетиями. – Да, мой маленький друг, я тебе очень завидую и одновременно поздравляю с предстоящим получением такого «солидного» наследства. Оно, видимо, позволит тебе в дальнейшем жить как минимум безбедно, если не очень богато. Я прекрасно понимаю твое состояние: ты изрядно волнуешься, твое сердце трепещет от восторга, и счастье просто переполняет тебя, готовое вот-вот выплеснуться наружу... Но, мне кажется, ты преждевременно радуешься, поскольку мы еще не видели твоего таинственного дядюшку, который, возможно, еще настолько крепок и силен, что нас с тобой переживет.

– Не каркай, а то беду накличешь своим поганым языком.

Но Джон не унимался:

– Ну в крайнем случае, у тебя есть шанс вступить в законное владение после его столетнего юбилея. Поэтому тебе не останется ничего другого как только смиренно ждать своего часа, ибо твой родственник наверняка поклялся на Библии дожить до своего столетия, после чего объявить свое завещание. А к тому времени, если мы доживем, этот металлолом даже на свалку не примут. Разве только, если хорошо заплатишь. Но на это может уйти больше, чем всё твое наследство. В результате, тебя ожидает разорение и нищета. Так что будь ко всему готов и подумай, стоит ли нам идти дальше и не повернуть ли назад.

– Хватит раньше времени нагнетать и без того повышенное напряжение, – остановил его Билл, которому уже не терпелось быстрее увидеть дядюшку Арнольда.

– Извини, конечно, но я вынужден тебя подготовить и предупредить о самых худших последствиях, которые, возможно, придется пережить, если ты окажешься единственным наследником этой мастерской.

– Не беспокойся, этим ржавым металлом я с тобой поделюсь.

– И правильно сделаешь. Я знал, что ты настоящий друг, и тронут твоим благородным поступком. А теперь наберись терпения и следуй за мной. Ты же знаешь – я всегда на правильном пути.

Приятели пересекли двор и оказались у двухэтажного дома из красного кирпича, стоящего поодаль от боксов. Оттуда неожиданно вышел мужчина, на вид ему было около шестидесяти лет, выглядел он довольно крепким. Друзьям бросились в глаза его крупная голова, короткая массивная шея, широкие покатые плечи и внушительные кулаки. Видимо, он только что оторвался от работы и вытирал свои грязные руки промасленной тряпкой, которая, судя по цвету, вряд ли была чище его черных ладоней. Его густые волосы были полностью седыми, а зеленовато-серые глаза глубоко посажены. Крупный нос показался им немного приплюснутым, как у боксеров, а толстые губы чуть выпячивались вперед. На широкой челюсти красовалась глубокая ямочка, придававшая его внешнему виду некую пикантность.

Увидев неизвестного, друзья еще не представляли, с кем имеют дело и, конечно же, не догадывались, как изменится их жизнь после этой встречи.

– Вы... вы мистер Харри? – неуверенно спросил Билл, испытывая некоторое волнение.

– Да, я Арнольд Харри, – четко ответил тот, с любопытством разглядывая незнакомых парней, пожаловавших к нему без предупреждения. Они разительно отличались друг от друга, и оба заслуживали внимания. Но хозяин мастерской почему-то выделил Джона, осматривая его с ног до головы.

– А я Билл Хэнсом... Моя мама, Френсис Хэнсом, просила обязательно навестить вас. Вот... – он протянул письмо, полученное от матери, как будто оно служило паролем.

Взяв протянутый ему конверт, мистер Харри даже не взглянул на него. Низкий голос соответствовал его суровой внешности, что не могло не насторожить приятелей. Однако он вдруг улыбнулся и радостно воскликнул:

– Ах вот оно что! Выходит, ты мой племянник? Вот это подарок под старость! Не ожидал, честно скажу... Вот так встреча! Давайте вспрыснем по капельке, – предложил хозяин и жестом пригласил молодых людей в дом.

Он усадил их за большой стол на кухне, а сам быстро вымыл руки и удалился в соседнюю комнату. Приятели осмотрелись и пришли к однозначному выводу, что в этом помещении давно не мешало бы сделать тщательную уборку. Сразу было заметно, что к пыльной мебели, грязной раковине и посуде давно не прикасалась заботливая рука.

Вернулся Харри уже переодетым. Он достал из обшарпанного шкафа, которому на вид было не менее пятидесяти лет, три бокала, поставил их на стол и с интересом продолжал посматривать на Джона.

– А этот, толстый, твой друг, что ли?

– Да, это мой самый близкий приятель Джон Уайлдер, мы вместе росли и учились в школе. А наши матери тоже дружат с самого детства, – не без гордости объяснил племянник.

– Ах вот даже как? – с удивлением воскликнул мистер Харри, и лицо его засияло ослепительной улыбкой, придавшей ему дополнительную привлекательность.

– А сейчас мы с ним учимся в университете и проживаем в одной комнате, – продолжал посвящать своего дядьку, успевшего уже разлить в бокалы вино, приободрившийся Билл. – Только я должен заметить, что Джонни не толстый, как вы изволили заметить, а... чрезмерно упитанный, – добавил Билл, и на его смуглом лице появилась ехидная улыбка.

Воспользовавшись тем, что мистер Харри отвернулся в этот момент, доставая из холодильника продукты, Джон грозно посмотрел на своего не в меру веселого приятеля и демонстративно замахнулся кулаком. Тот сразу же зажмурился и прикрылся руками, ожидая получить удар по голове. Но, к счастью, за видимой угрозой конкретных действий не последовало.

– Вот и хорошо, что навестили одинокого старика, – бубнил дядюшка Харри, расставляя на столе тарелки с колбасой, ветчиной и фруктами. – Я ведь совсем один живу. Правда, иногда ко мне приходит помочь ремонтировать машины соседский парнишка. Учиться, паршивец, не хочет, а в автомобилях ковыряться любит. Я уж ему и так говорил и сяк, а он – всё свое. Сейчас уж я отступился и больше не гоняю его в школу: пусть, думаю, работает, если ему это нравится, может, в этом и есть его призвание? А теперь берите свои бокалы и давайте выпьем за нашу встречу и приятное знакомство.

Он первым с огромным удовольствием залпом осушил бокал красного вина и застыл с поднятой рукой, как бы продолжая ощущать приятный аромат. Его выразительные глаза округлились и заблестели от нескрываемой радости. Друзья не так театрально, но так же быстро выпили и, в знак одобрения качества вина, улыбнулись друг другу.

– Ну как мое домашнее? Понравилось? Тогда еще вспрыснем по полбокальчика тормозной жидкости, а потом пообедаем как следует, посидим втроем, поболтаем о жизни, – предложил радушный хозяин.

– С удовольствием, – поддержал идею Джон и первым подставил свой пустой бокал.

– Что-то я не врубился. Молодой человек, вы что, порядки не знаете или вас плохо обучали правилам хорошего тона? – затараторил Билл и с таким ужасом посмотрел на своего друга, что тот в растерянности даже отстранил руку с бокалом, подумав, что, видимо, по неосторожности, совершил что-то из ряда вон выходящее.

– Да, да, я вас имею в виду, – продолжал куражиться Билл. – Кто вам дал право раньше старших лезть? Моложе меня на целых полтора месяца, а туда же – в лидеры рвется! Это не просто наглость, это сверхнаглость, которой не может быть прощения в приличном обществе.

Наконец-то поняв, в чем дело, возмущенный Джон открыл рот и хотел было в грубой форме, но зато вполне достойно возразить, но Билл его опередил:

– Прикрой свою пасть, а то оттуда опять какая-нибудь гадость вылетит. Пока есть такая возможность, учись у более старших и умудренных жизненным опытом людей, – с важным видом показал он рукой на своего дядьку, а потом на себя и от удовольствия, что снова подколол друга, задрал голову.

Родственники дружно рассмеялись над обескураженным Джоном, который на этот раз решил скромно промолчать и приберечь свои остроты для более подходящего момента.

Они выпили еще и еще… Через пять минут на стол перекочевало всё содержимое холодильника. Гости под руководством приветливого хозяина допивали уже третью бутылку и вели непринужденную беседу, как будто знали друг друга много лет.

– Память, как вино, с годами только крепнет. Человек так уж устроен, что живет событиями прошлого. Они бывают и хорошие и, к сожалению, иногда плохие, но всё равно остаются. Молодость у меня была бурная, – признался дядюшка, предавшись воспоминаниям. – Чего я только не делал, чтобы разбогатеть! На поиски кладов ездил, на золотых приисках два года работал, контрабандой занимался, в рулетку, в карты и на скачках играл... Какими только азартными играми не увлекался, чтобы поймать свою удачу. Даже жениться на богатой хотел, чтобы жить вольготно. За свою жизнь пять раз женился, и всё неудачно: богатства не нажил, детей не заимел. Потом мы с другом собрали денег, сколько смогли, и купили вот эту автомастерскую. Напарник мой два года назад уехал в Европу, и вот теперь я один заправляю.

Во время откровений мистера Харри робко вошел подросток лет четырнадцати. Он был довольно высокого роста, худощавый, с узкими плечами и бедрами, отчего казался стройным и еще более высоким. На его смуглом лице выделялись большие карие глаза и длинный тонкий нос с горбинкой, а черные волнистые волосы свисали на лоб.

– А это мой незаменимый помощник Эдди, о котором я вам рассказывал, – показал на него мистер Харри.

Друзья с полным безразличием посмотрели в его сторону, сделав вид, что он их не интересует, и продолжали непринужденную беседу. Зато Эдди с нескрываемым интересом разглядывал парней, которые запросто, почти как с равным, общались с его наставником.

Парнишка молча потоптался на месте и тихо вышел. Он знал, чем ему заниматься, поэтому сразу направился в один из боксов.

– Хороший парень, я сделаю из него настоящего автомеханика, – кивнул ему вслед мистер Харри. – Ну что, мои дорогие гости, не пора ли нам включить подсос и заглотнуть очередную порцию горюче-смазочной смеси? Я думаю, в самый раз!

Послушные друзья привычно подставили свои пустые бокалы, полностью подчиняясь воле милейшего старика. Через час все трое были сыты, слегка пьяны и довольны взаимным общением. Подобревший дядюшка поинтересовался условиями проживания в кампусе, после чего предложил понравившимся ему парням переселиться в его холостяцкую берлогу. Они удивились и переглянулись. После того, что произошло у них на глазах и тяжелых переживаний бессонной ночью, друзья могли только мечтать о подобном предложении. А ничего не подозревающий дядюшка Билла продолжал:

– Глядишь, и мне будет веселее и вам посвободнее. Вон на втором этаже занимайте любую комнату и хоть кувыркайтесь там день и ночь. Так что, ребята, запомните: запрещающих знаков в моей конуре нет, поэтому можете обходиться без тормозов. Во всяком случае, в полночь у меня двери на запоры не закрываются, как, наверное, у вас в кампусе?

– Да вообще-то у нас тоже. А за предложение спасибо, мы бы с удовольствием согласились, – загорелся таким неожиданно поступившим предложением раскрасневшийся Джон, – да вот только не хотелось бы вас обременять своим присутствием. К тому же есть еще одно обстоятельство… – он с укоризной взглянул на Красавчика. – Билл иногда бывает такой буйный! Житья от него – никакого! Я даже удивляюсь, как его терплю?

– Зато ты у нас такой тихоня, что хоть стой, хоть падай, – огрызнулся тот.

– Ерунда! Да что вы, какие могут быть разговоры. Всё, решено окончательно и бесповоротно. Забирайте мой «Понтиак» – я его только что отремонтировал, и езжайте за своими пожитками.

Друзья, словно по команде «марш», одновременно выскочили из-за стола и наперегонки побежали к автомобилю, стоящему в боксе, каждый стремился первым занять место водителя. Будучи более проворным, Билл легко обогнал своего неповоротливого приятеля.

– Ну долго тебя ждать? Я уже хотел один уезжать, вечно ты плетешься, как черепаха, – начал бурчать Билл, когда подбежал запыхавшийся Джон.

– Не скрипи, подвинься лучше – я поведу автомобиль.

– Что ты сказал, парниша? По-моему, тебе еще рановато садиться за руль такой машины. Сначала изучи правила дорожного движения, научись у более старших и опытных товарищей, как управлять этим престижным авто. И только потом, после месячной стажировки под присмотром квалифицированного наставника, возможно, тебе будет позволено самостоятельно прокатиться по двору, где нет ни людей, ни других препятствий. И если тебе повезет, и ты не задавишь единственного в этой мастерской пса и не превратишь этот сверкающий «Понтиак» в груду металлолома, которого здесь и без того хватает, так и быть, я рискну вместе с тобой выехать за ворота, где, учти – ходят живые люди и ездят другие автомобили.

– Да ладно, хватит трепаться... Наставник сопливый нашелся. Сначала подрасти, чтоб до педалей доставать, а потом учить будешь, – обиженно сквозь зубы процедил Джон. Поняв, что сегодня бесполезно с ним связываться, он вынужден был смириться. Но сдаваться не хотелось, и тогда он хлопнул по плечу гордо восседавшего за рулем Красавчика и приказал:

Трогай, водила. Я сегодня босс.

В это время вышел мистер Харри.

– Учтите: «тачка» скоростная. Я на нее поставил движок от гоночного автомобиля, – только и успел предупредить он.

– Вот видишь, к тому она скоростная! А к такой – нужен особый, очень тонкий подход, почти как к капризной женщине, – продолжал веселиться Билл и до упора нажал на акселератор. Машина с места рванулась и на большой скорости выскочила за ворота.

– Мальчишки еще, – пробурчал себе под нос довольный Арнольд и хотел вернуться в опустевший дом, в котором еще несколько секунд назад было шумно и весело, но к нему подскочил Эдди.

– Шеф, кто эти парни? Сразу видно: крутые!

– У-у, не то слово! Это очень солидные люди, у них большое будущее! – шутливо произнес захмелевший Харри. – Кстати, жить они будут у нас, но об этом – никому. – Последнюю фразу он прошептал в ухо помощника, после чего поднес палец к губам.

– Вот здорово! О чем речь – могила, – успокоил его Эдди, приставив ребро ладони к своем горлу.

Харри улыбнулся и пошел на второй этаж, чтобы подобрать подходящую комнату. А озабоченный Эдди застыл в нерешительности. Он был задумчив, так как закравшиеся в его душу мысли не давали ему покоя. Поэтому он пребывал в некоторой растерянности и ломал голову: откуда ему знакомы их лица, и кто они на самом деле?

 

Глава 3

Друзья в это время выехали на трассу и мчались к университету. Билл по характеру был не просто резвым, а скоростным, потому ехать медленно, да еще на такой машине он просто не мог. На прямых участках он обгонял всех, и только частые светофоры на перекрестках сдерживали желание выжать из машины всё, на что она способна. Это не осталось незамеченным другими любителями скорости. Задетое самолюбие водителей, которых он легко обгонял, привело к тому, что некоторые из них устроили за «Понтиаком» погоню. Никто не хотел смириться с поражением, поэтому гонка проходила с таким азартом, а порой и с неоправданным риском для жизни, будто на кон поставлен миллион долларов! Устроенное авторалли на улицах миллионного города доставляло невероятное удовольствие отважным пилотам-любителям, зато приводило в ужас пешеходов, едва успевавших вовремя покинуть проезжую часть дороги, и степенных водителей, почему-то не откликнувшихся на дерзкий вызов, невольно брошенный не кем-нибудь, а самим Биллом Хэнсомом! Он мертвой хваткой вцепился в руль и как бы врос в удобное сиденье. В эти минуты ему казалось, что он гонщик от природы, которому в мире нет равных.

К кампусу он подъехал как победитель: с включенными звуковым и световыми сигналами, чтобы как можно больше привлечь народу к этому значительному в его жизни событию. И ему это удалось.

Студенты бросились посмотреть на необычайное зрелище. Им было интересно узнать, что случилось и по какому поводу собралось более двадцати автомобилей различных моделей. Их количество ежеминутно увеличивалось, так как продолжали подъезжать и другие. Они скромно выстраивались в хвосте образовавшейся колонны.

Собравшиеся, особенно девушки, были приятно удивлены, когда увидели в сверкающем «Понтиаке» важных до неузнаваемости сокурсников – Билла и Джона. Уже скопилось более сотни автомобилей и каждый громким сигналом спешил напомнить о себе.

«О! Даже у президента не бывает такого почетного эскорта», – подумали откровенные завистники, искренние друзья и знакомые неразлучной парочки, находящейся в этот момент в зените славы.

Водители прибывающих машин быстро покидали свои «Крайслеры», «Порше», «Форды», «Мерседесы», «Шевроле»... и интересовались, будет ли продолжение гонки?

Маленький, но довольный от свалившегося на него огромного счастья Красавчик стоял рядом с высоченным другом и давал им разъяснения:

– Господа, не волнуйтесь, нам здесь надо загрузиться и через двадцать минут авторалли по улицам города будет продолжено. После финиша около автомастерской на углу 12-й стрит и 4-й авеню победителя ждет приз в пять тысяч долларов. Так что проигравшие пусть готовят по сто баксов за полученные острые ощущения. В этом мире за всё надо платить, а за массу удовольствий – в особенности. А пока еще раз проверьте свои машины и подготовьтесь к общему старту.

С помощью соседей по комнате и однокурсников приятели быстро погрузили в автомобиль свои скромные пожитки, спортинвентарь и учебники. Успешно завершив эту процедуру, чрезвычайно деловой и напыщенный Билл с серьезным видом обратился к окружающим, среди которых преобладали взволнованные девушки:

– Друзья, извините, мы переезжаем в один «скромный особняк», любезно предоставленный нам губернатором штата. Если спросите за что, откровенно отвечу: за большие заслуги перед страной. А сейчас извините: опаздываем на очень важный прием, устроенный в нашу честь. Именно поэтому нам предоставлены такие почести и выделен эскорт. До свидания, милые, прощайте, родные. Увидимся завтра на занятиях, если нас не пошлют на какое-нибудь важное задание.

Он открыл дверку автомобиля и не глядя хотел сесть на место водителя, но, к его удивлению, оно оказалось занятым. Там сидел невозмутимый Джон, который уже включил двигатель.

– Обратно машину поведу я. А твое место с той стороны, где сидит обычно штурман экипажа, – указал он ему рукой на свободное сиденье рядом.

– Да ты что, рехнулся? Всё дело испортить хочешь? – зашептал ему возмущенный Билл, чтобы другие не услышали.

– Если через секунду ты не окажешься в машине, я уеду один, – предупредил Джон и устремил взгляд вперед, настраиваясь на скоростную гонку. – Тогда приз достанется мне одному.

Такого Красавчик допустить не мог.

– Понял. Считай, что я уже там, – буркнул недовольный Билл, обходя автомобиль спереди. Потом очнулся, встрепенулся, как петух, и с важным видом бросил в толпу:

Вот видите, за мной еще и личного водителя закрепили, – кивнул он на Джона.

Это была месть, на которую хладнокровный Медведь даже не счел нужным реагировать. Открыв дверку, расплывшийся в улыбке Красавчик помахал девочкам, стоявшим по обе стороны «Понтиака», и ловко запрыгнул в салон. Высунув руку, он махнул, что означало для всех водителей общий старт. Автомобили под дружное приветствие собравшихся зрителей отъезжали от кампуса, а затем, набирая скорость, устремились к финишу.

У спокойного и нерасторопного по характеру Джона было своё отношение к скорости. Этим он отличался от взрывного Билла, для которого понятие «скорость» включало и стремительную езду почти на пределе возможностей, и визг покрышек на поворотах, и всепоглощающий азарт, сопряженный с неоправданным риском, порой граничащим с безрассудством.

Джон был в хорошем настроении и уверенно вел машину, но Биллу казалось, что они едут слишком медленно. Уже на первых милях их стали один за другим обгонять более резвые участники гонки, и возмущению новоявленного штурмана не было предела.

– Да ты спишь на ходу!.. Да ты в жизни на хороших автомобилях не ездил, а туда же – за руль... Посмотри, нас уже все обогнали, мы едем последними. И всё из-за тебя, идиота... Нет, вы только посмотрите на него: на кону целых пять тысяч!.. а он спит на ходу… Между прочим, это была моя идея... Ну-ка дай сюда руль, иначе я за себя не ручаюсь. Я просто не знаю, что сейчас с тобой сделаю!..

Джон был словно глухонемой. Он спокойно насвистывал и совершенно не обращал внимания на оскорбительные возгласы напарника. Закончив свой неповторимый номер художественного свиста, он с безразличием посмотрел на Билла.

Ты что-то говорил? Извини, я немного увлекся.

Это еще больше разозлило Билла.

Я говорил, чтобы ты гнал, а не плелся в хвосте колонны. Тараканы и то быстрее бегают.

Не суетись раньше времени, сынок. Трепыхаться надо знаешь когда? Как, ты даже этого не знаешь? Тогда объясняю для тупоголовых: когда окажешься под знойной девчонкой или в одной реке с голодным крокодилом. А пока не мешай. Да, да, лучше заткнись. Понял?

– Еще как! А вот ты, кажется, не в состоянии понять не только меня, но и цену этой гонки. Ты хоть намерен обгонять? – горячился Билл. – Ведь ты плетешься как черепаха. Ты же не себя, меня позоришь!

– А я и не собираюсь их обгонять.

Что?! А для чего же ты за руль сел, козлиная твоя голова?

– Я просто срежу на один квартал пораньше, и деньги наши. Пока ты рассыпался и раскланивался перед девчонками и, как обычно, строил из себя крутого парня, я нашел в машине карту города и внимательно изучил ее, – успокоил его невозмутимый Джон. – Так что победа у нас в кармане.

– Ну-ну, посмотрим, как ты сядешь в лужу. Кстати, когда мы приползем последними, не забудь в ней умыть свою кислую рожу. И сто баксов плати сам... интересно, а где ты их возьмешь?

– Да, это сложный вопрос, наверное, придется тебя отдать в залог, чтобы только не слышать и не видеть месяца два.

– Я скажу, что тут ни при чем, разбирайтесь с ним сами... Нет, ты только посмотри, что творится: я уже не только сзади, но и впереди не вижу наших шустрых конкурентов. А они, стервецы, так и норовят хапнуть наш приз. А деньги нам не помешали бы сейчас, ох как не помешали!..

– Мне бы они тоже пригодились, – перебил его Джон. – Ведь за рулем-то я, а ты мне всю дорогу только мешал своей болтовней... Ну, кажется, здесь надо сворачивать влево, а потом вынырнуть прямо около мастерской твоего дядюшки.

Промчавшись по узким закоулкам квартала и быстро проскочив по 2-й авеню, Джон вывернул на 4-ю и остановился напротив долгожданной автомастерской.

– Ура! Никого еще нет! Мы победили! Мы их сделали! – орал Билл, как бешеный, оглушив своими восторженными выкриками хладнокровного приятеля. – Постой, а где же остальные? А кто нам будет платить? Не, мы так не договаривались. Нет, господа, так дело не пойдет, – возмущался неугомонный Билл, посчитав, что его крепко надули.

Но тут стали одна за другой подъезжать машины соперников, которые останавливались в порядке прибытия к финишу. Запаниковавший раньше времени Билл немного успокоился, и хорошее настроение вновь вернулось к нему.

– Слава Богу, есть еще честные люди на свете. Люблю с такими иметь дело. Ну я пошел, – радостно произнес он и взялся за ручку.

– Куда? – остановил его удивленный приятель.

– Собрать причитающиеся бабки, – игриво ответил тот.

– Я просто заранее хочу уточнить: денежки мои, и посторонних попрошу к ним не примазываться.

– Джонни, не мелочись, тебе это не идет. Какая разница: твои, мои? Всё равно они наши, общие. Ведь я же тобой руководил во время этой адской гонки, которая стоила мне полжизни, если не больше.

– Лучше б она стоила еще больше – глядишь, от тебя ничего не осталось бы, – буркнул Медведь и пригрозил кулаком.

Из машины они вышли одновременно, и юркий Билл с радостью бросился собирать мзду. Водители с наигранными улыбками и вымученной доброжелательностью, – а что делать: уговор – дороже денег – просовывали ему в окна по сто баксов и с досадой покидали этот импровизированный финиш. Учтивый Билл тоже улыбался и только успевал повторять:

– Спасибо, вы здорово боролись, но что поделаешь – чуть не повезло. Не обижайтесь: сегодня мы, а завтра – вы. Закон джунглей еще действует. Спорт – есть спорт, а побеждает сильнейший и умнейший! Приезжайте еще поучаствовать в гонках...

Эдди с удивлением наблюдал за колонной солидных машин, подъехавших вслед за «Понтиаком», и поражался: «Вот это да! Вот это банда! Да у них тут целый мафиозный клан, а возглавляют его наши постояльцы. Круто, ну очень круто!»

Впечатлительный подросток с интересом наблюдал за дальнейшим развитием событий. Когда же он увидел, как Билл с каждого водителя собирал деньги, от изумления у него отвисла челюсть, а от зависти бросило в жар. Как он сейчас хотел оказаться на месте Билла!

«Вот это да! Прошло только два часа, как они решили поселиться здесь, а об этом уже узнал весь город! Надо же, все преступные «семьи» тут как тут – прислали представителей, чтобы вручить свои доли. Получается, Джон является крестным отцом мафии, а Билл, выходит, ее казначей? Пожалуй, так оно и есть. А может, это просто должники привезли свои долги за старые «грехи»? Да, но как они так быстро узнали, что те переехали? Как все любезны, учтивы, а Билл вроде бы улыбается, но свое дело четко знает… Да и общается с ними как-то пренебрежительно. Попробуй такому не улыбнись, так завтра же кокнут и закопают под автострадой», – продолжал размышлять наивный Эдди, потом робко подошел к Джону и поинтересовался:

– Как машина? Есть ли претензии?

– Всё в порядке, работает как часы. Замечаний нет, – похлопал его по плечу Медведь. От этого жеста Эдди был на седьмом небе. В это время сзади подошел Билл. Повернувшись к нему, Джон сухо рявкнул:

– Деньги.

– Да, но... – попытался что-то возразить тот.

– Я сказал, деньги на бочку, – снова потребовал Джон и протянул руку, напоминавшую совковую лопату.

Взяв пачку, по толщине купюр и по весу прикинул сумму, потом небрежно сунул Эдди десять долларов.

– Поставь родимую на место, а вещи отнеси в нашу комнату.

Глаза подростка засветились, ему захотелось подпрыгнуть от восторга. Еще бы, никто и никогда в жизни не давал ему таких денег. А тут за какой-то пустяк вручили десять баксов, а самое главное – кто!

Но он ошибся, полагая, что деньги ему достались легко, потому что потом ему понадобилось почти час трудиться в поте лица, чтобы поднять наверх вещички постояльцев. Особенно много хлопот доставил спортинвентарь. Боксерский мешок, гантели, гриф и блины для штанги, а также два огромных чемодана оказались явно не по силам физически слабому подростку. Но ослушаться он не мог и терпеливо носил тяжеленные вещи. При этом он пыхтел и кряхтел, решив для себя, что никогда не будет носильщиком.

 

Вечером того же дня мистер Харри загнал в свободный бокс шикарный «Линкольн».

– Ух ты, какой он длинный! Я такие машины еще не видел так близко, – восхищался Билл, заглядывая в салон.

– Кто знает, дорогой племянничек, придет время, и свой будешь иметь, – утешил его дядя, обнажив свои желтые от табака зубы.

– Да о чем ты говоришь? Такое и в сладком сне не может присниться, – сразу отверг такую перспективу усевшийся на место водителя Красавчик.

– Не расстраивайся, Билли, я тебе ночью буду шептать про этот автомобиль, чтобы он тебе приснился как раз в тот момент, когда ты будешь покупать его, – рассмеялся Джон, глядя, как его друг важно восседает за рулем.

Заметив подошедшего Эдди, он послал его за газетами. Тот удивился подобной просьбе и бросился за ворота. Однако сразу вернулся и робко спросил:

– А какие?

– Все. Вот тебе деньги, и мигом туда-сюда.

Через полчаса Эдди подошел к двери постояльцев и услышал следующий разговор:

– Это даже хорошо, что мы сменили адрес, – пробасил Джон.

– Копы нас здесь не скоро найдут, – согласился Билл.

– Если мы будем осторожны, хлопот будет меньше, – предупредил Джон. – Об этом надо помнить всегда и поменьше светиться.

– Ну естественно, – согласился Билл. – Постой, по-моему, кто-то за дверью…

Эдди деваться было некуда, и он постучал. Войдя в комнату, он заметил на себе подозрительные взгляды парней, но старался не выдать себя и, как можно спокойнее подойдя к Джону, протянул пачку газет и сдачу.

– Мелочь оставь себе… за работу. Всё, свободен, – сурово бросил тот и кивнул в сторону двери.

Вспотевший Эдди мигом выскочил и с замиранием сердца перевел дух.

 

Утром следующего дня Джон проснулся от невыносимого бурчания Билла.

– Ты чего бухтишь, придурок?

– Да куртку свою ищу. Куда подевалась?

– Может, в кампусе оставил? Или по дороге потеряли? – хитрил Джон, чтобы только не слышать истошные вопли друга и не испортить себе настроение.

– Да нет, это исключено. Ты же знаешь, какой я аккуратный. Я никогда ничего не теряю и не забываю. Прошу меня с собой не путать.

– Нас трудно спутать. А во-вторых, ты уж больно-то не переживай. Бери пример с умных людей. Вот у меня ботинки пропали и ничего…

– У тебя как раз не пропали, а скорее всего, ты их посеял, – сделал вывод Билл и с озабоченным лицом продолжил поиск. – Куда же я ее засунул?

Джон понял, что этот зануда не успокоится и будет рыться в вещах весь день. Не обнаружив эту злосчастную куртку, он изведет себя бесполезными поисками и сомнениями, а главное – жалобными стонами и проклятиями. Поэтому решил признаться.

– Ладно, не ищи. Я твою куртку выбросил.

– Что? – Билл аж побелел от первых признаков злости. – Да как ты смел?.. Мою самую красивую! Да такой ни у кого нет!

– Вот поэтому и избавился в тот же вечер – уж больно заметная. Кстати, от своих ботинок – тоже. Так что у нас – ничья.

– Да как ты можешь сравнивать свои драные ботинки с моей классной курткой?! Да я сейчас… да я даже не знаю, что с тобой сделаю! – его лицо покрылось розовыми пятнами.

– А я знаю, что ничего не сделаешь, – нагло улыбнулся Джон. – Потому что чуешь мою правоту. Да и слабак ты еще в этом возрасте, – на этот раз лицо Билла не только покраснело, а даже побагровело. И чтобы его успокоить Медведь обнадежил: – Так и быть, куплю тебе другую, только угомонись – у тебя и так нервных клеток всего на неделю осталось, а ты еще вздумал кипятиться по пустякам. Сказал – куплю, значит добуду где-нибудь. Ты мне веришь?

– Только попробуй обмануть. А за правду хвалю. Сразу чувствуется – мое влияние!

– Ты в этом уверен? А я что-то сомневаюсь. Ты лучше скажи: ночью не слышал подозрительного хруста.

– Нет. А что случилось-то?

– Несколько раз просыпался из-за него. Прислушаюсь и слышу: хруст-хруст, хруст-хруст… Так и хотелось в твою сторону ботинком запустить.

– Я же не виноват, что они хрустели подо мной. Думал, от счастья усну на них как убитый. А сам всю ночь ворочался.

– Так ты на наших… нет, на моих деньгах спал?! Кто тебе позволил, дуралей?

– Я хотел испытать ощущения богатых, очень богатых! Всю жизнь об этом мечтал, – оправдывался Билл. – Аккуратно разложил, накрыл простыней… А когда лег, оказалось, жестковато на новеньких купюрах. Да и хруст такой неприятный, будто кто-то суставы выламывает. Поэтому-то почти всю ночь и куковал, - Билл зевнул и потянулся.

– Вот что значит иметь безмозглую дурилку. А если б у нас появилось золото, ты бы на слитки или на монеты улегся? Быстро отлежал бы свои костлявые бока. Да, не дружишь ты с башкой, – Джон звонко постучал кулаком по темечку.

– Почему? Ты на что намекаешь?

– Да потому, что в твоей голове своих мыслей давно уже нет. А чужие долго не задерживаются: либо сразу выветриваются, либо мгновенно умирают. И не спорь – я высокий, а сверху видно всё. А теперь также аккуратненько собери мои баксы, сложи и положи туда, где взял. Еще одно покушение на мою собственность, и я лишу тебя чего-то очень важного.

Билл подчинился и в целом остался доволен таким благоприятным для него исходом.

Вдруг его осенило:

– А почему в нашей мастерской нет американского флага? Надо немедленно исправить это упущение. Мы же с тобой патриоты! Надо сделать флагшток, утром торжественно под гимн будем поднимать, а вечером спускать. Как в армии.

Джон косо взглянул на него.

– Патриот мне нашелся. Ты хоть слова-то знаешь?

– Нет. Только начало, – признался Билл. – Но я выучу, я способный.

– Историю и географию ты не любишь, в экономике ничего не понимаешь… Уверен, ты и все штаты не перечислишь. Да и в армию ни за что не пойдешь.

 – А зачем голову лишним засорять. А что касается службы, то у нас всяких латиносов, негров и китайцев хватает. Вот пусть они и защищают интересы США во всех точках мира. А я уж лучше дома зарабатывать буду. Сказал ведь тоже: чтоб я за тысячу миль от родины служил в какой-нибудь папуасской стране или мотался по морям и океанам.

– Была б моя воля, я бы всех вас, липовых патриотов, заставил. – Джон грозно посмотрел на друга. – А то привыкли только языком молоть, а как до дела доходит, так все больными прикидываются.

– Дорогой, ну за что ты меня не любишь? У нас же демократия – что хочу, то и говорю.

– Вот именно! Болтать вы мастера, ты – первый!

– О делах моих ты еще услышишь, – пообещал Билл и постучал в грудь. – А флаг ты завтра же увидишь. Что мы хуже других?

 

Джон показал на часы. Друзья спустились, не сговариваясь, прошли в бокс, – какая-то неведомая сила манила их туда, – где на подъемнике красовался «Линкольн». Увидев возившегося с двигателем Эдди, Билл моментально начал претворять родившийся у него ночью план. Такие же мысли пришли и в голову загоревшегося почти нереальной идеей Джона, которому не терпелось прокатиться на шикарном лимузине.

– Как дела? – Билл важно подошел к подростку.

Джон сразу понял, чего хочет его хитрющий, как лис, приятель. Поэтому решил ему не уступать. А тот уже приступил к претворению своего замысла и осторожно всё разнюхивал – готовил почву. Им обоим хотелось с шиком промчаться по городу, чтобы все знакомые, особенно преподаватели, увидели их в этом автомобиле и испытали нестерпимую зависть, которая изглодала бы им душу.

– Ну да! У меня точно такой же был. Следом за мной, Джонни, ты тоже купил, но похуже, – импровизировал Билл.

– Это почему же у меня был хуже? – с обидой возразил Джон, самолюбие которого было задето одной неосторожной фразой. При этом он изобразил такое недовольное лицо, будто у него и в самом деле был подобный автомобиль, о котором посмели незаслуженно плохо отозваться.

– Да потому, что по сравнению с моим он был «дедушкой». Ну и пробег, сам понимаешь, – выправил положение Билл, не желая вступать в дискуссию по поводу качества и технического состояния несуществующих автомобилей.

– Вечно ты всё преувеличиваешь. Но в чем-то ты прав, – частично согласился Джон. Спектакль продолжался, и самодеятельные актеры очень сожалели, что на этой уникальной постановке присутствует всего один зритель, который к тому же невольно вовлечен в действие. Билл продолжал великолепно играть свою роль:

– Во сколько, говоришь, у нас важная деловая встреча? Через час? Думаю, успеем. Эдди, дорогой, с этим лимузином что-то серьезное? – обратился он к чумазому подростку, продолжавшему копошиться над двигателем.

– Да нет. Там клапана стучали, но я их подрегулировал, сейчас масло заменю. Останется мелочевка.

– Давай заведем и проверим на холостом ходу, – предложил Билл.

– Можно. Я на слух сразу определю, – согласился Эдди.

Джону тоже не терпелось быстрее сесть за руль, и он вмешался:

– Да чего тут проверять. Думаю, что ремонт уже завершен.

– Вот тут ты не прав, молодой человек, – не согласился Красавчик, затем обратился к Эдди: – После любого ремонта нужна что? – обкатка.

– Так что, Эдд, быстренько переодевайся и – живо за руль. Отвезешь нас на встречу с одним коварным профессором, а заодно и двигатель проверишь в работе, – Джон сказал это таким тоном, что прозвучавшая просьба воспринималась не иначе, как приказ, не подлежащий обсуждению.

Эдди и не думал обсуждать, тем более противиться. Наоборот, он рад был услужить таким крутым парням. Его глаза загорелись: еще бы, ему оказывают доверие главари местной мафии, и, кроме того, предоставляется возможность самому прокатиться на суперавтомобиле! Но радость длилась недолго: вскоре он потупил взгляд и по-детски промямлил:

– Я бы с удовольствием, но мистер Харри будет ругаться.

Друзья явно не ожидали услышать такое, но остановить себя они уже не могли. Вспыливший Джон продолжил давление на колеблющегося подростка:

– Ты что, не понял?

– Мы же тебе ясно сказали: у нас назначена встреча, – дополнил Билл.

– А мистер Харри?

– Да это мы уладим, тем более его сейчас дома нет. Он с утра куда-то уехал на «Порше», и нам из-за этого не на чем выехать, – успокоил его Билл.

– Ну тогда я сейчас! – воскликнул обрадованный Эдди и убежал переодеваться и умываться.

Через минуту солидный «Линкольн» важно выехал за ворота, и все трое испытывали такое состояние, будто парят в благоухающих облаках. Проезжая мимо своей школы, Эдди очень сожалел только о том, что стекла темные и никто из учащихся и преподавателей не увидел его за рулем этого лимузина. Он мысленно представил себе, как вся школа высыпала на улицу, все с завистью смотрят на него и говорят друг другу:

– Смотрите, смотрите, а за рулем-то наш Эдди! Как он прекрасно ведет машину, ну как профессиональный водитель!

Проскочив несколько кварталов, он спросил у сидящего рядом Билла:

– А этот, «Профессор», что, козел?

Друзья немного растерялись и многозначительно переглянулись. Объяснить взялся Билл:

– Понимаешь, у него есть один очень существенный недостаток: задает слишком много вопросов, причем преимущественно коварных, на которые трудно найти ответы. Из-за этого у некоторых, – Красавчик посмотрел на Джона, – возникают кое-какие проблемы.

– А-а-а... Тогда понятно. И теперь вы хотите укоротить ему язык, – сделал вывод чересчур смышленый подросток. – Скажите, а оружие у вас с собой? Вдруг сейчас его применять придется... Вам, наверное, часто стрелять приходится?

– Видишь ли, там, где мы жили раньше, все имеют оружие и отлично стреляют. Поэтому ежедневные разборки заканчивались перестрелками. А поскольку мы с Джоном отличаемся исключительной меткостью и реакцией, то мужское население города за последние годы резко сократилось.

Джон в это время находился во втором салоне, где, на его счастье, бесплатно функционировал бар. Удобно развалившись на сиденье, он потягивал из бокала виски и через открытую перегородку слушал вразумительные пояснения друга.

– Не слишком ли ты доверчив, Билли, рассказывая первому попавшемуся, еще не проверенному на деле, такие небезопасные для тебя подробности? – остановил он приятеля. Находясь в полулежачем положении с бокалом в руке, он наслаждался изысканным комфортом.

– Ну что вы, ребята, чтоб мне языка лишиться, если я хоть кому-нибудь… хоть полслова, – поспешил успокоить их Эдди, поняв, что именно в его огород брошен камешек недоверия.

– Не обижайся, но я обязан предупредить, – небрежно заметил вальяжный Джон. – Скажи мне честно: ты патриот своей страны?

Эдди пожал плечами – по его лицу приятели поняли, что он откровенен.

 – Ну Америку-то ты любишь, готов за нее жизнь отдать? – допытывался Джон.

– Не знаю, – промямлил подросток. – Но умирать за нее не хочу, – уверенно сказал он. Друзья отметили про себя, что ответ его однозначен, перевоспитывать этого «переростка» бесполезно.

– А ты историю своей страны и гимн знаешь? – продолжал экзаменовать Джон, вошедший в роль учителя.

– Не-а. А зачем?

– Как? А чему же вас в школе учат? – на этот раз удивился Билл.

– Ерунде всякой. Мне там неинтересно.

– Я просто поражен! – Билл схватился за голову.

 – Поражен – значит потерпел поражение. Спасибо, Эдди, за откровенность. Ты мне напоминаешь одного знакомого – вы по уму и по взглядам одинаковы, – язвительно усмехнулся Джон и включил приемник. Приятная мелодия заполнила фешенебельный салон и настроила его на лирический лад. Красавчик удивился, поскольку сразу не понял истинную причину резкой перемены настроения обычно сердитого друга.

Через несколько минут они подъехали к университету, и Эдди плавно остановился. Друзья не торопились выходить – они специально выжидали, чтобы собралось побольше недоумевающих студентов и преподавателей.

– Эдди, надень мои темные очки, выйди из машины и открой нам двери, – попросил Билл, и на его лице засияла наигранная улыбка.

Тот послушно исполнил просьбу, и приятели с уже привычным важным видом одновременно покинули автомобиль. Услужливый Эдди аккуратно захлопнул дверки и приготовился выслушать дальнейшие указания.

– Передай всем моим помощникам распоряжения и указания, – куражился Билл на глазах изумленной толпы. – Да не забудь им напомнить, что сегодня я опять встречаюсь с мэром города. Пусть подготовят соответствующую документацию и наиболее срочные вопросы, которые надо решить через него.

Джон не хотел выглядеть болваном, и чтобы не показаться бездеятельным или – еще хуже – пустым приложением якобы процветающего бизнесмена Уильяма Хэнсома, выпалил первое попавшееся, что пришло в голову:

– Передай моим личным поварам, чтобы обед сегодня не готовили. Я пообедаю в ресторане вместе с японской делегацией, прибывшей на правительственном уровне. А вечером, сам знаешь, как обычно, я ужинаю на даче сенатора. За нами приедешь ровно в два часа.

Красавчик не мог позволить, чтобы его переплюнули, и выдал такие важные указания, что все присутствующие ахнули. Все, кроме Джона, поэтому он ответил зарвавшемуся другу взаимной «любезностью» и сразу успокоился. Но тот решил не уступать и посчитал, что последнюю точку должен поставить именно он. Очередная реплика Билла только подзадорила Джона, и сразу же последовал не менее значимый ответ.

Таким образом уже практически на ходу, они с превеликим удовольствием дали еще ряд неотложных почти государственного значения распоряжений – одно другого хлестче и, совершенно не обращая внимания на собравшихся, пошли на занятия. Поскольку всё было разыграно словно по нотам, экспромт произвел на окружающих фурор. Преподаватели, не говоря о взволнованных студентках, перешептывались, восторженно смотрели в их сторону, вежливо, с подчеркнутой любезностью и почтением здоровались. Наиболее смелые подходили с нелепыми вопросами, лишь бы только пообщаться с «героями» дня на глазах у простых смертных.

Даже обычно сдержанный Джон был очень доволен собой. Ему хотелось, чтобы такое неповторимое чувство, которое невозможно описать словами, не побывав предварительно в роли императора или, в крайнем случае, президента, он испытывал всегда.

А импульсивный Билл просто летал от счастья, особенно когда девушки с томными глазами и умильными улыбками всем видом показывали, что их сердца разбиты вдребезги и оживить их может только он. Ему казалось, что все до одной мысленно просят, умоляют его об этом, а он никак не может определиться, с кого же начать. Ведь их – с разбитыми сердцами – более половины университета, а он всего-навсего один, но зато какой! Великий и неповторимый сердцеед!

Своего друга он в расчет не брал, да и вообще в этот момент забыл о нем, полностью поглощенный более серьезными мыслями. Как он себе нравился в эти минуты!

К сожалению, занятия в этот самый счастливый для приятелей день закончились как никогда быстро и настала пора покидать приятную атмосферу и устроенный ими праздник.

Однако, к их удовольствию, студенты не расходились. Они собрались у входа в университет, чтобы проводить своих кумиров. Ровно в два часа «Линкольн» подъехал на то же самое место, и вышедшие из подъезда Билл, а затем и Джон с чуть приподнятыми головами, как подобает настоящим джентльменам, чинно проследовали по образовавшемуся живому коридору.

Услужливый Эдди открыл дверки персонального лимузина, и приятели, небрежно помахав в ответ дружным приветствиям и рукоплесканиям собравшихся, скрылись в салоне. Это был триумф! Такого даже Билл, с его богатым воображением, представить себе не мог.

– Вас, оказывается, все тут знают и уважают. Надо же, сколько народу специально собралось, чтобы поприветствовать и проводить, – поделился своими впечатлениями Эд. Он был доволен увиденным зрелищем не менее главных героев, у которых от счастья просто кружились головы.

– Ну а как насчет Профессора? Вы ему наступили на хвост, чтоб больше не вякал?

Друзьям пришлось прервать приятные воспоминания об испытанных сегодня возвышенных чувствах и возвратиться из благоухающих неземным ароматом заоблачных далей на грешную землю, чтобы ответить на прозаический вопрос назойливого водителя.

– Да, конечно. Он всё видел, когда мы приехали, поэтому перепугался до смерти. Нам осталось чуть на него надавить и по-хорошему предупредить. Теперь он никогда не будет задавать лишних вопросов, – пояснил Билл. – В этом я не сомневаюсь.

– Только сейчас я пронял, для чего вы мне всё это говорили. А сначала никак не мог врубиться…

– Для этого надо многому учиться… Чтобы понимать нас с полуслова, нужны годы, а кому-то – и десятилетия, – Красавчик с укоризной взглянул на Медведя. Тот слушал музыку, поэтому не среагировал на оскорбительный намек. Биллу пришлось вносить коррективы: – Пожалуй, я погорячился – некоторым чурбанам и жизни не хватит, чтобы врубаться в элементарные понятия.

Но непробиваемый Джон опять не принял к сведению громкую реплику друга. Зато Эдди не удержался:

– Теперь мне всё ясно. Нет сомнений, что встречали вас около машины в основном его люди, но вы их не испугались и за каких-то пять-шесть часов навели порядок. Здорово! Я бы так не смог...

 

Вечером Билл куда-то отлучился. Поскольку по времени это не превысило получаса, Джон не придал этому серьезного значения. А утром он увидел над мастерской звездно-полосатый флаг.

«Вот, щенок, все-таки повесил. И как только не сорвался – он же высоты боится».

 

Глава 4

С тех пор Эдди только и думал о своих новых знакомых. Он присматривался к ним, прислушивался и ловил каждое слово, запоминал их жесты и отдельные характерные выражения. Ему не терпелось определить, кто же они на самом деле, чем занимались в прошлом и что делают в настоящее время. Но больше всего его интересовали их ближайшие планы.

«Что-то они затевают – ведь не просто так они переехали сюда! То, что они, видимо, часто меняют адреса – это понятно. На какие средства живут – тоже. А вот что они собираются делать завтра и в ближайшие дни – пока неясно. Не зря мистер Харри, который просто так ничего не говорит, подчеркнул, что у них большое будущее! По утрам они каждый день куда-то уезжают и приезжают только после обеда, потом просиживают в своей комнате до вечера и что-то обсуждают. А вечером уезжают и иногда даже не ночуют дома. Не иначе, как проводят какие-то серьезные операции, где их личное присутствие просто обязательно. Ах, какая у них интересная жизнь! Как бы я хотел войти в их семью и всегда быть с ними!» – завидовал им мальчишка с богатой фантазией, развитой чтением самых крутых детективов.

Однажды Эдди услышал отрывок разговора крутых постояльцев, когда они спускались по лестнице.

– Ох, завалюсь я на краже, – сказал озабоченный Билл.

– Лучше подготовишься, тогда не завалишься, – успокоил его Джон.

– Даже если не влипну на краже, то на грабеже уж точно провалюсь, – продолжал беспокоиться Билл.

– Мы что с тобой – просто так сидели в университете? Ты вспомни, чему нас там учили, и всё будет о’кей!

«Ага, всё понятно, – начал анализировать Эдди. – Они «сидели в университете» – на уголовном жаргоне это означает, что отбывали срок в тюряге, где их обучали авторитетные учителя... А сейчас они готовятся совершить кражу, а потом грабеж. Недаром Билл боится провалиться... И все-таки при нашей первой встрече я не ошибся и сделал правильные выводы в отношении их».

 

После обеда, возвращаясь с занятий, друзья решили проведать тот злополучный бар, где они оказались невольными свидетелями крутой разборки.

– Билли, не пора ли проверить твой тайничок? Думаю, копы успокоились и сняли засаду.

– А не рановато? – сомневался Красавчик, нервно перебирая пальцами.

– А ты ждешь, когда будет поздно? Я бы охотно согласился подождать, но меня беспокоят твои отпечатки пальчиков на ручке портфеля. Так что, если копы его найдут, то вряд ли ты отмажешься – за такие дела сажают на электрический стул. А если портфель обнаружат мафики, то тебе пора лобик зеленкой мазать.

– Выходит, у меня и выбора нет?

– То, что из тебя выходит, я знаю: в туалет не войдешь без противогаза, – продолжал язвить Джон. – А вот насчет выбора – надо подумать.

– Но ты же мой свидетель.

– Свидетели в наше время – не очень-то надежные аргументы. Они сегодня живы, а завтра – нет. Да и показания свои часто меняют.

– Надеюсь, ты-то… – Билл с надеждой взглянул на друга.

– А что я? Когда зажмут в тисках яйца, то в первую очередь, конечно же, буду думать о них…

– А как же я?

– А о тебе – в самую последнюю… Разве что когда с жизнью буду прощаться, возможно, вспомню о тебе, и то нехорошим словом. Извини, но большего ты пока не заслуживаешь.

– Ах вот ты какой?! – вскипел Билл. – Я так и знал, что на тебя в трудную минуту не стоит рассчитывать. Ты же продажная тварь, ты же сволочь, гад ползучий…

Он еще долго продолжал изрыгать оскорбления, а Джон на этот раз только ухмылялся. Но когда Красавчик назвал его козлом, улыбка с лица Медведя сразу испарилась.

– А за козла, щенок, ответишь.

– Отвечу, отвечу – я уже привык. Ты мне только скажи: будешь моим свидетелем?

– Дурак ты. В глазах полиции и бандитов я не свидетель, а соучастник. Поэтому кто же поверит, – пояснил Джон и влепил другу легкую затрещину. – Это тебе за козла.

Того сразу осенило:

– Слушай, а пивные бокалы? Там же остались наши отпечатки. Всё, нам конец, – снова всполошился Красавчик.

– Успокойся, уже не остались. В мой угодила шальная пуля, когда я пригнулся, чтобы завязать шнурок.

– Что, что? Какой шнурок? – ехидно заулыбался Билл.

– Да, да… А вот что ты под столом делал, мне до сих пор не понятно. Ладно еще, что в штаны не наделал, а то бы нас по запаху точно нашли бы. Ну и сам понимаешь…

– Да я… да я… искал… – растерялся Красавчик, но так и не нашелся, что ответить.

– И что же ты там искал? Свой страх?

– У меня сто долларов выпало из кармана, и я нагнулся. А тут началось… и, к сожалению, без меня. Жаль, что я ничего не видел и всё закончилось так быстро.

– Да у тебя в тот день и цента не было. Хотя платить и мне не пришлось: просто некому.

– Не переживай – мы и сделали-то всего по глотку. А почему ты решил, что пуля разбила именно твой, а не мой бокал? – не унимался Билл.

– Так пуля – она же дура, не в пример некоторым.

– Сам ты больной на голову. А что же стало с моим?

– Тебе тоже повезло. Когда мы выскочили из-под стола, он качнулся, потом заскользил. Но на самом краю замер словно сомневался: падать или нет.

– Ну и?.. Да не тяни, – занервничал Билл, хотя скорость не снижал.

– Не устоял. Бокал – на пол и вдребезги.

– Точно? Ты это лично видел? Ну слава Богу. А то я ничего толком не помню – всё как в тумане.

– Не мудрено – с такой тупой головенкой всё на свете забудешь. Удивляюсь, как это твоя шея умудряется сожительствовать с ней.

Во время этой «дружеской» беседы, полной взаимных оскорблений и не очень приятных воспоминаний, время пролетело быстро. Вдруг Красавчик резко затормозил и многозначительно кивнул другу, что означало о прибытии на место. Затем медленно проехал мимо ресторана «Три звезды». На первый взгляд, всё выглядело спокойно, и Билл резко свернул за угол. Через несколько секунд машина слилась с темнотой и остановилась напротив той щели между домами, куда Красавчик забросил портфель. Приятели обратили внимание, что она была завалена мусором.

«Может, рискнуть?» – мелькнуло в буйной голове Билла, и он взглянул на сосредоточенное лицо Джона. Тот понял его намерение и решительно возразил:

– Ни в коем случае. Только не сейчас.

– Смотри, никого нет. Какая удача!

– А окна… Ты уверен, что они без любопытных глаз? Да и нечем доставать, а ты сейчас такой толстый, что не пролезешь. Так что проезжай до конца – там развернешься. Еще раз осмотримся и домой.

 

В тот же день любопытный Эдди решил за дверью послушать, о чем парни разговаривают между собой. Он незаметно поднялся на второй этаж и приложил ухо к замочной скважине в надежде хоть на дюйм приблизиться к сокровенной тайне, которая, как ему казалась, таится за дверью. Но на этот раз ему не повезло, поскольку кроме храпа он ничего не услышал.

– Устают по ночам, поэтому отсыпаются днем, – сделал вывод молодой сыщик и так же тихо спустился.

Мыслями он давно уже был с ними и не раз, лежа в постели, представлял, как они втроем совершают преступления века – на меньшее он не соглашался. Причем эти преступления обязательно должны быть масштабными и дерзкими по исполнению, что вызовет не только общественный резонанс, но и страх у обывателей.

На этот раз мечтатель Эдди представлял себе не просто богатый, а очень богатый особняк мультимиллиардера, оборудованный сверхчувствительной техникой и охраняемый подразделением вооруженных до зубов телохранителей. По периметру – высоченный забор с колючей проволокой, по которой пущен ток. На ночь спускаются десять обученных догов и два голодных гепарда, поэтому в это время суток особняк становится недосягаемым не только для начинающих преступников, но и для профессионалов. Все попытки, предпринимаемые грабителями почти ежегодно, заканчивались провалом. Казалось бы, крепость мультимиллиардера неприступна, но только не для Джона и Билла. Опытные наставники вовсе не случайно привлекли молодого, но очень способного Эдди. После ряда специально устроенных для него сложнейших испытаний, сопряженных порой даже с риском для жизни, он наконец-то вошел в их мафиозную семью. Для этой великолепной тройки нет непреодолимых преград. Вот и на этот раз старшие братья превосходно продумали очередную операцию, а их смышленому ученику Эдди оставалось претворить замечательный план в жизнь.

В назначенный срок, поздно ночью, он с верхушки дерева выстрелил из специальной пушки, и гарпун с привязанным к нему стальным тросом, пролетев над особняком, зацепился за кронштейн с колючей проволокой. По натянутому тросу юркий Эдди бесшумно по наклонной скатился и завис прямо над балконом. Предварительно он уже выяснил, что завтра в этом «скромном» особнячке намечается торжество, поэтому его хозяин привез из банка все фамильные драгоценности, чтобы на следующий день его очаровательная жена и прелестная дочка удивили приглашенных гостей. Эдди продумал всё до мелочей и знал, что искать и где искать. Теперь ему предстояло осуществить завершающую, самую ответственную часть операции. Он действует четко и уверенно.

Достав из рюкзака капроновую лестницу и прикрепив ее к тросу, он ловко спустился вниз и беспрепятственно проник в спальню. Смочив марлевые повязки спецсредством, Эдди кладет их на лица преуспевающего бизнесмена, а потом и его привлекательной жены. Она предстала перед ним полностью обнаженной и в полумраке показалась чрезвычайно обворожительной. Любой мужчина на его месте не устоял бы от соблазна, но он был выше этого. К тому же предпочел бы увидеть на ее месте молодую и более привлекательную дочку. А во-вторых, для него важнее всего дело! Провозившись два часа с шифрованным замком новейшего образца, начинающий грабитель всё же открыл злополучный сейф и выгреб оттуда все драгоценности, деньги и ценные бумаги. Когда содержимое сейфа оказалось в его вместительном рюкзаке, осталось спокойно покинуть эту благоухающую опочивальню с очаровательной дамой и ее увядающим супругом. Поднявшись по лестнице на крышу, он бесшумно спустился по наклонному тросу, ловко слез с дерева и быстрым шагом направился к реке, где его уже поджидали на катере старшие братья…

Другую, не менее опасную операцию Эдди мысленно провернул в следующий вечер, когда лег в постель. По замыслу своих шефов, он на ходу запрыгнул в последний вагон поезда, поднялся на крышу и, рискуя жизнью, добрался до почтового, который был забит деньгами.

Затем спустился под вагон и миниатюрным сварочным аппаратом прожег дырку в днище. Вставив в нее шланг, открыл вентиль баллона, находившегося у него за спиной. Газ внутри почтового вагона быстро усыпил охранников. Остальное было делом техники. Автогеном вырезал люк и в противогазе проник внутрь вагона, выбросил мешки с деньгами. На повороте, когда скорость поезда снизилась, Эдди ловко спрыгнул и, как настоящий каскадер, долго кувыркался по насыпи. Затем с легким чувством направился в обратном направлении. Навстречу уже ехали на дрезине обрадованные старшие братья, которым осталось только собрать и уложить драгоценные мешочки. В нужном месте тройку грабителей поджидал грузовик, который и увез их вместе с добычей. Вот так блестяще была завершена эта уникальная операция по ограблению поезда!

Но это было в мечтах, а Эдди не терпелось проявить себя наяву. Для этого ему и нужны были крутые парни, которых сама судьба послала ему.

 

А в это время друзья действительно проводили рискованную операцию. Уже стемнело. Джон выгнал машину из бокса и ожидал появления Билла. Но тот, как назло, задерживался. Когда терпение Джона лопнуло, он собрался подняться в комнату, чтобы за уши вытащить обнаглевшего Красавчика. Вдруг он увидел неизвестного парня, уверенной походкой вышедшего из дома. Одет тот был в лохмотья и производил неприятное впечатление. Его длинные волосы и темные очки тоже не придавали ему особой привлекательности.

– Не понял! – удивился Джон, продолжая наблюдать за подозрительным незнакомцем. Тот огляделся по сторонам и подошел к машине. От такой неслыханной наглости Джон был взбешен и собирался проучить хиппового парня, но решил повременить.

– Пацан, не подвезешь? – прошепелявил тот. – Тут рядышком.

Это еще больше разозлило Джона.

– А ты, собственно, что тут делаешь? – поинтересовался он и подумал: «Еще оборванцев нам не хватало».

– Ну если нет, тогда я пошел, – лохматый неторопливо направился к выходу.

Отпустить его просто так Джон конечно же не мог, поэтому окликнул:

– А ну стой. Притормози, тебе говорю.

Но тот и не думал останавливаться. Джон моментально покинул машину, причем сделал этот так быстро, что даже сам удивился, и бросился за ним. Догнав его, хотел схватить за шиворот, но тот резко повернулся и радостно воскликнул:

– Все-таки согласен? Так бы сразу и сказал.

Джон оторопел, а волосатик проскочил мимо и юркнул в «Понтиак».

«Ну и тип, вообще оборзел», – подумал опешивший Медведь и с грозным видом ринулся к машине, чтобы вышвырнуть грязного наглеца – а то вся машина провоняет. Неизвестный хлюст сидел на заднем сиденье – хорошо еще не на переднем. Джон дернул ручку, но дверь не открылась. «Ах ты, козел, изнутри закрылся… Ну сейчас я тебе устрою…»

Вид у Джона был решительный, действовал он уверенно и четко: схватив за грудки наглеца, хотел вытащить его из машины, но тот в испуге заверещал. Услышав знакомый голос, Медведь остановился в недоумении и взглянул на физиономию подозрительного типа.

«Кого же она мне напоминает?» – мелькнуло в голове.

Когда длинноволосый заржал, сомнений уже не было: в машине сидел не кто иной, как чертов Билл. Он заразительно хохотал – больше всего его смешило дурацкое выражение на окаменевшем лице Джона.

Сначала ошарашенный Джон сдерживал себя, но потом и он, глядя на заливающегося Билла, не удержался. Он был словно в истерике и несколько раз стукнулся головой о лобовое стекло. А Билл схватился руками за живот и, развалившись на сидении, смешно тряс своими задранными ножками. Заметив на них ботинки с толстенной подошвой, Джон поразился находчивости друга. Только теперь он понял, почему сразу не узнал подросшего на полголовы коротышку, поэтому заржал в очередной раз, что не осталось незамеченным Биллом.

Когда они досыта насмеялись, загримированный Красавчик кивком лохматой головы деловито указал на дорогу.

– Не к добру мы расхохотались, ой не к добру, – сказал Джон, выезжая за ворота.

– Не каркай, а то и вправду плакать придется, но уже не от смеха.

– Тебе в первую очередь. А мне что – я ведь быстро смотаюсь.

– Как? – удивился Билл.

– Очень просто. Ты заварил кашу – тебе и расхлебывать.

– Ты брось такие шуточки, – предупредил Красавчик.

– Вот я тебя и брошу: сам же просишь, – обернулся Джон и заглянул в испуганные глаза обескураженного друга.

Не доехав метров двадцати до ресторана «Три звезды», Джон припарковался. Билл поправил парик и вышел. Вскоре он, смешно прихрамывая, поковылял по сверкающей авеню. Прохожие от него брезгливо шарахались, уступая дорогу, а новоявленный инвалид шлепал к заветному месту, где его ожидало, как ему казалось, огромное богатство.

«Откуда у него артистические способности? – размышлял Джон, наблюдая за другом. – Видимо, раньше я недооценивал его».

Вскоре хромой скрылся за поворотом, таящим неизвестность. Наступил самый ответственный момент. Секунды становились минутами, а минуты – часами. Джон не знал, что ему делать: или подъехать поближе, или ожидать появления запропастившегося напарника. Предпочтение отдал первому варианту.

Билл под покровом темноты неслышно приближался к загадочному тайнику. От волнения он уже забыл про хромоту и на цыпочках поднимался по дороге. От страха сердце его колотилось, воздуха ему не хватало, на лбу выступил пот, а он всё шел и шел, точнее – крался, как заправский шпион во время выполнения ответственного задания. По мере приближения к заветному месту каждый шаг ему давался всё с большим трудом, рубашка стала мокрой и липкой. Но он на это не обращал внимания: мысли были только о портфеле.

Дрожащими руками достал фонарик, не успел включить, как сзади услышал пугающий скрип автопокрышек… У Красавчика замерло сердце, тут же мелькнула безрадостная мысль: «Всё, это за мной!»

Когда обернулся, увидел на авеню полицейскую машину. Самое худшее предположение подтвердилось. Тяжелые веки сомкнулись, а сам он со страху присел и практически смешался с мусором. Несколько секунд он еще держался, но потом слабые ноги подкосились, и он плюхнулся на кучу пищевых отходов не первой свежести. Машина по-прежнему стояла, а полицейские из нее не выходили.

«Должно быть, выжидают. Хотят взять с поличным», – подумал Билл и продолжать лежать, боясь пошевелиться. Это были самые тяжелые минуты в его жизни. Он проклинал всё на свете: и копов, и бандитов, и злосчастный портфель… но когда очередь дошла до денег, то не рискнул послать проклятия в их адрес – это для него было святое! А больше всех конечно же досталось Джону.

«А этот хмырь, сидит себе в машине, слушает музыку и балдеет. А тут приходится хорониться в вонючих помоях и ждать… неизвестно чего. Только бы не приговора. Быстрее бы всё закончилось. Сколько же можно ждать? Если это засада, то почему не окружают и не берут? Что за издевательство! Почему нарушают мои права? А может, они подкрепление поджидают, думают, что я вооружен до зубов и буду отстреливаться. Боятся все-таки! Знают, с кем дело имеют! – Билл осмотрелся, подумал об отступлении, но бежать было некуда. – Сейчас окружат и откроют предупредительный огонь. Нет, если что – я сразу сдамся… Джону хорошо – он в Мексику рванет, а мне – в лучшем случае пожизненный срок грозит. Так чего я жду? Уж лучше там, чем в дерьме… – он сморщился. – А вдруг копы фарами высветят меня? Что я скажу: устроился переночевать? Могут не поверить. Нет, лучше сматываться отсюда, пока не загремел».

Он с трудом встал и на четвереньках пополз верх по дороге, боясь каждого шороха. Чем дальше он удалялся, тем больше увеличивалась скорость. А вскоре Билл припустился бежать.

Потом ему пришлось обходить целый квартал. Когда запыхавшемуся Красавчику осталось сделать последние пятьдесят шагов, чтобы запрыгнуть в спасительный «Понтиак», произошло непредвиденное: автомобиль, практически перед его носом тронулся с места и медленно, словно издеваясь, стал набирать скорость.

Билл бросился вдогонку, но силы были на исходе, поэтому угнаться за убегающим авто он не мог…

Увидев полицейскую машину в самом неподходящем месте, Джон решил не привлекать к себе внимание и прибавил газу, за что получил очередную порцию проклятий и ругательств со стороны вышедшего из себя Билла. А Джон действительно не знал, что ему делать в этой ситуации. Погони за собой не заметил, поэтому, сделав контрольный круг, встал напротив ресторана.

Билл в это время кипел от злости. Он стал ловить такси, но все проезжали мимо. Когда Красавчик вспомнил про свой внешний вид, то сразу понял причину такого непочтительного отношения к себе. Но это его только развеселило, и он стал нагло рваться в салоны стоящих автомобилей. Его гнали прочь, а некоторые водители брезгливо вышвыривали. Биллу пришлось выслушать столько обидных слов, пережить столько унижений, что, суммировав все свои тягостные впечатления, можно было написать целый психологический роман!

«Вот она, хваленая свобода!» – бубнил он, размахивая кулаками вслед уходящим машинам.

Но он не унимался. От него шарахались, как от бешеной собаки, а он настойчиво твердил о своих правах. Теперь ему было не до смеха. Но конспирация требовала жертв. Случайно Красавчик взглянул на противоположную сторону дороги и заметил родной и близкий одинокому сердцу «Понтиак». От счастья у него выступили слезы: Все-таки не уехал, не бросил в беде!

«Вот они, слезы умиления. Не о них ли мы говорили с Джоном, когда отправлялись на эту операцию?» – подумал он, потом, как ошалелый, бросился к машине и дважды чуть было не попал под колеса. Только оказавшись в непосредственной близости от «Понтиака», он ощутил приятные чувства. Еще бы – прежняя счастливая и беззаботная жизнь снова вернулась к нему! Ему хотелось орать во всё горло. Он был так рад встретиться со своим железным другом, что хотел ласково погладить его. Но отсутствие Джона вызвало тревогу – теперь уже было не до сентиментальности.

– Где этот осел? А может, его взяли и ждут меня?!

Билл прошел мимо и остановился в десятке метров от автомобиля, продолжая пристально наблюдать. Минуты тянулись очень медленно и воспринимались как очередное испытание его стальных нервов. Наконец-то Билл увидел Джона. Друг был жив и здоров и даже без наручников. «Странно, а почему он так нервничает? Откуда он шлепает»

Не успел Джон сесть в машину, как в окно просунулась лохматая голова Билла.

– Хозяин, не подвезешь?

Это было так неожиданно, что «хозяин» оторопел. Не сразу узнав ухмыляющуюся физиономию друга, Джон сердито спросил:

– Идиот, ты где был? Я тебя обыскался.

– Дубина, а ты где болтался? Я тебя заждался.

– Ах дубина!.. Тогда тебе, фанере, со мной не по пути, – Джон резко рванул с места, и Красавчику пришлось метров тридцать бежать за ним.

Когда возмущенный Билл в машине выпустил гневную тираду в адрес ухмыляющегося приятеля, последовала ответная словесная реакция, но намного короче. На нее последовала другая, более колючая, которая тоже не осталась безнаказанной. Из нелицеприятного диалога, сопровождаемого взаимными оскорблениями и, конечно же, невыполнимыми угрозами, друзья наконец-то уяснили, почему они разошлись и навлекли друг на друга обоюдный гнев. Выплеснув все обиды, они сразу успокоились. После этого приступили к обсуждению главного вопроса:

– Ну и где портфель? – спросил Джон и с укоризной взглянул на раскрасневшегося друга.

– А ты случайно не видел там полицейскую машину?

– Имел удовольствие наблюдать. Однако в штаны со страху не наложил. Кстати, чем это от тебя разит, хоть противогаз надевай? Что, и вправду понос прошиб?

– Да нет, мне пришлось выжидать в куче помоев. А они, как известно, имеют специфический запах.

– А ну выметайся из машины. Ну что зенки вытаращил? Вон! А то весь салон загадишь!

– Подумаешь, главное, что мы на свободе. Пока…

– Вот именно, что пока… С таким тупым напарником быстро загремишь.

После бурных обсуждений друзья решили с изъятием портфеля не спешить.

 

Глава 5

Чрезмерно любопытный Эдди продолжал контролировать поведение крутых постояльцев. Однажды, притаившись у двери, он услышал приглушенные голоса, и ему с трудом удалось уловить одну фразу: «Надо сдать экзамен». Потом он зафиксировал отдельные фразы, из которых выделил следующий перечень: «экспертиза», «наркотики», «яд», «пистолет», «пуля», «труп»... При этих словах у Эдди радостно забилось сердце. «Ну, кажется, они затевают что-то серьезное! Да, но почему без меня?» – с горечью размышлял он.

Под впечатлением от услышанного он решил действовать немедленно, смело и настойчиво. Эдди постучал в дверь и, услышав по ту сторону какое-то шуршание и скрип, подумал: «Что-то прячут, наверное. А сами даже не догадываются, что к ним идет не кто-нибудь, а незаменимый помощник, который со временем станет надежным сообщником».

– Да, да, кто там? Заходите, – раздался вежливый голос Билла.

Эдди толкнул дверь и, стараясь держаться как можно увереннее, вошел в просторную комнату, которую даже не узнал после того, как в ней поселились новые хозяева. Удивленный подросток с интересом разглядывал обстановку и отдельные вещи, которые сразу бросились ему в глаза и в какой-то степени заинтересовали. Металлические кровати стояли в разных углах, на стенах красовались цветные плакаты с обнаженными девицами. На большом столе беспорядочно лежали какие-то книги и тетради.

За дверью он увидел старинный платяной шкаф, а рядом с ним деревянную тумбочку с телевизором и магнитофоном. Посредине комнаты на крюке для люстры висел здоровенный кожаный мешок, а в углу была прикреплена боксерская груша.

«С первым, видимо, тренируется мощный Джон, а со второй – подвижный легковес Билл», – подумал наблюдательный гость, заметивший также под кроватями штангу, гантели, эспандер и скакалку.

– Слушаем тебя, наш юный друг, – прервал его наблюдения Джон, продолжавший лежать на кровати поверх плотного одеяла.

– Я всё слышал, я всё знаю... Я хочу быть с вами, – нервно начал Эдди, уставившись в пол, словно хотел глазами просверлить в нем дырку.

– Так, выходит, ты подслушивал? – возмутился взрывной Билл и схватился за голову, как будто она у него раскалывалась от этого известия.

– Да. Но об этом никто и никогда не узнает... Клянусь своими родителями, братьями и сестрами.

– Ах так! Да кому нужны их дешевые жизни? Ты хоть знаешь, что за это по нашим законам бывает?! – тут же рассвирепел Джон, бросив на Эдди уничтожающий взгляд.

Когда же он привстал с кровати, у добровольного помощника поджилки затряслись, а голос задрожал:

– Я знаю, вы можете меня замочить… Для вас достаточно одного слова, и ваши люди меня в порошок сотрут...

– Да грохнуть тебя и урыть или утопить – для нас всё равно, что плюнуть и растереть. Можем, конечно, сделать и как ты просишь, но куда мы потом денем этот порошок и другое дерьмо, что от тебя останется? Тут надо подумать, чтобы использовать твои отходы эффективно, – подмигнул другу Билл и, заложив руки за спину, с серьезным видом заходил по комнате.

– Не знаю, может быть, на удобрение? – промямлил перепуганный парнишка, напоминавший нашкодившего котенка.

– Да после тебя и твоего, наверняка, ядовитого порошка всё живое сразу погибнет, и на этой бесплодной земле потом сто лет ничего расти не будет. А может, и больше, – продолжал наступать Красавчик.

– Почему? – обиделся чумазый Эдди, от волнения он утирался грязными руками.

– Почему, почему, – передразнил его Билл. – Анализы ты нам не представил. Поэтому-то и риск. Ты сам посуди, что в тебе может быть хорошего, полезного? Ничего. В школе прогуливаешь, учителя и родители на тебя жалуются, разговоры честных благородных людей подслушиваешь, чтобы потом в полицию накапать...

– Нет, нет, я не хотел... Я не с полицейскими, я с вами хотел пойти на дело... Поверьте мне... Вот вы говорили про экзамен. Проверьте меня, дайте мне испытательный срок… Ну что вам стоит? – жалобно упрашивал, переминаясь с ноги на ногу взволнованный Эдди.

– А может, и вправду стоит проверить его? – предложил Джон в нерешительности. – Нет, опасно. Ладно, ты иди пока. Мы подумаем о твоей дальнейшей судьбе: покарать тебя или помиловать. И помни: о нашем разговоре – никому ни слова. Каждый твой шаг мы будем контролировать, а наши люди есть везде. Ты понял?

– Конечно. Могила, – бодро ответил Эдди, почувствовав некоторое смягчение в поведении парней.

– Тогда дуй отсюда. И чтоб завтра же представил анализы, – еле сдерживаясь от смеха, приказал Билл.

– Какие?

– Он еще спрашивает. Для начала кала и мочи. Кровь потом будем пускать.

Напросившийся в сообщники Эдди вышел в полном недоумении. Друзья приникли к двери, слушая его неуверенные шаги. Убедившись, что он спустился вниз, они расхохотались.

– Ах как мы его разыграли! Обвели сосунка вокруг пальца... Ох и тупой! Чем-то тебя напоминает: наивный до безобразия... Я был о нем лучшего мнения, – резвился Джон, вытирая выступившие от смеха слезы.

– А мне особенно понравилась его фраза: «Не знаю, может быть, на удобрение?» – потешался Билл, довольно точно подражая голосу Эдди. – Но с ним что-то надо делать, иначе он не отвяжется.

– Тогда мы его свяжем. Ладно, что-нибудь придумаем... А впрочем, давай дадим ему очень ответственное задание веселить нас, – предложил Джон и, получив одобрение Красавчика, снова улегся на кровать и открыл учебник.

 

Утром следующего дня приятели усердно колотили: один грушу, другой мешок.

– Ты знаешь, в кампусе я не любил заниматься в спортивном зале, – признался Джон, продолжая колошматить предполагаемого соперника. – Придешь туда, а там народу полно и все на тебя смотрят, как на идиота.

– Почему «как»?.. – намекнул Билл. – Все так на тебя откровенно и смотрят…

– Как? – густые брови Джона сделались домиком.

– С сочувствием.

– Что? – Джон остановил раскачивающийся мешок и ринулся на перепуганного Билла. Тот вытаращил глаза и вовремя спохватился:

– Как, как… Конечно же, как на идиота!

– То-то же, – сразу успокоился Джон и продолжил дубасить мешок.

– Эх, мне бы твое тело, да я бы вообще голым ходил: пусть все любуются, особенно красивые девушки... Тогда их бы и уговаривать не надо было. Пришел, разделся, а они уже готовы: выбирай любую, – размечтался Билл, уставив свой задумчивый взгляд в потолок.

– По-моему, ты ошибся адресом. Голяком люди ходят в бане или на нудистском пляже, а не в спортзале. И вообще мой тебе совет: не будь таким, как я – это вредно для твоего здоровья! И даже не мечтай. Тебе природой не дано и всё тут. А то постоянно будешь задумчивым, как сейчас, и озабоченным.

– Я всегда сексуально озабочен. Мне кажется, это у меня в крови…

Вдруг раздался робкий стук в дверь.

– Кого это с утра пораньше принесло? – удивился Билл. – Попробуйте, ввалитесь.

Однако никто не рискнул. Тогда он ответил более дружелюбно:

– Войдите, дверь открыта.

Через секунду на пороге стоял вчерашний гость с низко опущенной головой.

– Здрасьте! Давно не виделись! – воскликнул Джон и артистично раскинул руки.

– Доброе утро, джентльмены, – последовал на серьезной ноте ответ.

– Ты знаешь, Эдди, вроде бы совсем недавно мы с тобой расстались, а уже успели соскучиться, – начал прикалываться Билл.

– Правда? Я так рад! Вот. Я принес.

– Что? – перепугались друзья.

Эдди поставил на стол коробочку и бутылку с желтой жидкостью. В ответ увидел недоуменные взгляды.

– Это кал и моча. Как вы просили. Ну что решили насчет меня? А то я в школу собрался. Но сначала решил заскочить к вам и узнать ваше решение.

– Ну-ка быстро убери всё это со стола, – грозно потребовал Джон.

– Куда? – испугался Эдди.

– Вон туда, в угол поставь, – вмешался Билл. – Мы сегодня же плоды твоих раздумий отвезем в лабораторию.

– В зависимости от анализов и будем принимать решение. Ты же знаешь, такие дела так быстро не делаются.

– Так что, крути педали, парень. Мы еще не определились, – сухо произнес Джон. – Поэтому живи пока, хорошо учись и помогай дядюшке Харри, а там видно будет, как тебя порешить – сразу или с мучениями.

Эдди тут же исчез, оставив дверь открытой. Друзья посмотрели друг на друга и снова дружно расхохотались. Закончив разминку, они спустились на кухню и были приятно удивлены.

– Знакомьтесь, это Стелла, – дядюшка Харри представил им женщину, которой на вид было около двадцати пяти лет. – Она будет жить с нами, помогать по хозяйству. Я думаю, вы ее полюбите.

Изумленные приятели застыли, разглядывая красивую незнакомку. Она была видной и довольно привлекательной. Бросались в глаза ее длинные черные волосы, загорелое правильной формы лицо, голубовато-серые глаза с длинными ресницами. Черное приталенное полупрозрачное платье подчеркивало красивый изгиб ее бедер, изящество талии и груди.

На лице Билла застыла неподвижная, словно приклеенная улыбка. Джон даже открыл рот от удивления – так она ему понравилась!

Прекрасно понимая, что смотрины еще продолжаются, Стелла сложила на высокой груди свои белые тонкие руки, и на ее губах заиграла озорная улыбка. Прервать затянувшуюся паузу взялся мистер Харри. Из-под его густых бровей огоньками сверкнули глаза, и он представил зачарованных друзей.

– А это, дорогая Стелла, будущие юристы: мой племянник Уильям Хэнсом…

– Можно просто Билл, – любезно улыбнулся тот и раскланялся.

– … и его друг Джон Уайлдер. – Тот даже не шелохнулся.

Поочередно она очень грациозно и одновременно деликатно, как во время торжественной церемонии, протягивала им свою холеную руку и внимательно разглядывала их.

– Мне иногда потребуется помощник. Я думаю, вот этот молодой человек мне подойдет, – показала она на Билла, который от удовольствия, казалось, даже подрос, но ему хотелось еще выше: весь вытянулся в струну и чуть привстал на цыпочки, чтобы не выглядеть рядом с этой стройной дамой слишком маленьким.

– Согласен вам помогать в любое время дня и ночи. Вы сделали правильный выбор и не пожалеете об этом, – мгновенно среагировал он и с гордостью взглянул на друга. Тот только фыркнул.

Во время завтрака дядюшка, как бы оправдываясь, объяснял приятелям причину принятого им решения:

– Видите ли, я уже в таком возрасте, когда удобства не являются излишеством. Поэтому мне нужна помощница, чтобы убираться и готовить... Стелла из порядочной семьи и очень хорошая женщина! Да и вам будет веселее... Надеюсь, вы не возражаете?

– Да что ты, наоборот, – почти одновременно ответили юноши.

 

После завтрака они уехали в университет, но приятное ощущение не покидало обоих. Может быть, именно поэтому день у них сложился удачно. После занятий они вместе с однокурсниками выехали на пикник, а поздно вечером нагрянули в ночной клуб, где продолжали веселье почти до утра.

Эдди ждал их весь вечер. Отсутствие новых шефов, как он называл их про себя, пугало его, в голову лезли самые невероятные мысли. Лежа под машиной, он представлял всевозможные варианты, где они могли быть в это время. Сначала его воображение подсказывало, что они скорее всего находятся в казино и играют в рулетку. Причем им здорово повезло, они выиграли кучу денег и теперь не знают, как свое состояние доставить домой. Вот тут он и пригодился бы, подкатив на машине.

– Ребята, нет проблем. Бронированный автомобиль ждет вас у подъезда. Быстренько грузите бабки.

«Вот тогда они и оценят меня», – размышлял довольный Эдди.

Потом в его голове родился новый вариант. Джон и Билл со своими дружками предварительно обложили взрывчаткой весь дом их главного соперника, который никак не хотел подчиняться. Когда они уже поставили на нем крест и спокойно возвращались домой, ожидая, что вот-вот прогремит мощный взрыв, вспомнили, что забыли поджечь бикфордов шнур. Раздосадованные боссы хотели было уже возвращаться, но никогда и ничего не забывающий Эд уверенно, одним жестом, останавливает их: «Не стоит беспокоиться, я всё сделал, как надо. Вы же меня знаете: я в работе ошибок не допускаю». На их лицах появляются признаки удовлетворения, и как раз в этот момент – бабах!..

Остановиться Эдди уже не мог. Теперь он отчетливо представлял следующую картину, полную неожиданностей и опасностей. Две крупнейшие преступные группировки штата собрались за городом на разборку. Общего языка они не нашли, потому между ними началась перестрелка из автоматов, пулеметов и гранатометов. А тут еще полицейские нагрянули и взяли место разборки в плотное кольцо. Они терпеливо ожидали окончания стрельбы, чтобы потом без лишних хлопот арестовать оставшихся в живых. Как назло, Джона ранило в ногу, и обессилевший Билл не мог довести его до дороги, где их ждал автомобиль. И вдруг происходит чудо: сквозь полицейские заслоны пробивается на вездеходе их ангел-хранитель Эдди. Он лихо подруливает, сажает истекающего кровью Джона и выдохшегося Билла. Затем по бездорожью, по топям, где их, конечно же, не ждали копы, вывозит старших друзей практически из окружения.

– А как ты нас нашел и откуда узнал, где мы находимся? – удивляются они. А он им спокойно и с невозмутимым видом отвечает:

– Эдди всё знает. Он умеет думать и сопоставлять факты. Поэтому заранее уже знал, что именно так всё закончится. Накануне подготовил надежную технику и заранее проработал маршрут отхода.

– Ну ты голова! – откровенно восхищаются они. – Так всё предвидеть, так грамотно рассчитать, вплоть до мелочей – это дано не каждому! Даже мы и то не могли всего предусмотреть!

И тут он, глядя им в глаза, так и сражает их своим прямым вопросом:

– Ну что, выдержал я ваши испытания, сдал экзамен на зрелость?

– Конечно! И хоть экзамены тебе доставались самые сложные, но ты всегда появлялся вовремя и в нужном месте. А в нашем деле – это главное! С этого дня ты будешь нашим мозгом! Теперь мы тебе доверяем во всем и надеемся, как на себя!.. Гордись нашим доверием!

 

– Эдди, Эдди, ты где? – вдруг раздался взволнованный голос мистера Харри.

Вынужденный очнуться и отвлечься от своих приятных мечтаний, причем на самом интересном месте, недовольный помощник откликнулся:

– Да здесь, здесь – под машиной. Где мне еще быть.

«Вечно вот так – только размечтаешься, обязательно кто-то объявится со своими пустяками, как будто жить без меня не могут: то срочно сбегай туда, то сделай то, то принеси это. Совсем житья не стало. Ох уж эти взрослые», – размышлял он, вылезая из-под автомобиля.

– Ты что, сынок, заработался? Бросай, пойдем ужинать, а то Стелла уже ругается.

– А ребята приехали? – поинтересовался любознательный ученик. – Нет? Ну тогда я не хочу, – скривил он совсем еще детское лицо и нехотя стал переодеваться.

– Они звонили, сказали, что у них важные дела и ночевать сегодня, возможно, не приедут, – объяснил Харри.

– Я так и думал… Нет сомнений, какое-то дело затеяли, и опять без меня. А ведь им наверняка потребуется моя помощь, – тихо пробубнил себе под нос Эдд.

– Что ты говоришь, я не расслышал? – Харри приложил руку к уху.

– Я говорю: дела должны быть на первом месте, а потом развлечения. А они не сказали, где этой ночью будут?

– Нет. Билл скороговоркой выпалил, что уезжают куда-то за город.

«Так я и знал. Всё сходится. Этой ночью будет что-то ужасное. Ох, как бы я сейчас хотел быть с ними», – подумал Эдди, и настроение его совсем испортилось.

Холодно простившись со своим наставником, он медленно поплелся домой, где его ждали вечно пьяный отец и сварливая мать. Харри же подумал про него: «Странный он сегодня какой-то, уж не заболел ли?»

 

А будущие юристы всю ночь провели в обществе милых подружек. В шесть утра приехали уставшие, но, как все в этом прекрасном возрасте, довольные и счастливые. Быстро раздевшись, они закрылись и проворно нырнули в свои теплые постели. Только уснули, как в дверь кто-то настойчиво постучал. Проклиная всех на свете, заспанный Билл пошел открывать.

– Кого это еще нечистая сила принесла в такую рань? – ворчал он, открывая дверь. Увидев на пороге бесцеремонного подростка, удивленный Билл с большим трудом изобразил на своей помятой физиономии вежливую улыбку:

– О, Эдди!

Тот ринулся было в комнату, но хозяин жестом остановил его за порогом:

– Честно тебе скажу, мы еще не успели соскучиться по тебе, а ты снова нанес нам неожиданный визит. Я даже не знаю, как нам поступить: скромно радоваться или бурно ликовать? Но, видимо, придется негодовать.

– Почему? – недоумевал наивный гость.

– Тебе просто повезло, что дверь открыл я, всегда отличающийся деликатными манерами, а не прямолинейный, как лом, Джонни: иначе ты летел бы сейчас с лестницы, а впрочем, скорее всего, уже приземлился бы на первом этаже, – старался как можно доходчивее, пояснить ему Билл, одновременно протирая заспанные глазенки.

– Почему? – опять спросил беззастенчивый подросток.

– Да потому, что мы только несколько минут назад приехали и чертовски хотим спать.

– Почему?

– Ну что ты заладил: «Почему да почему?» Да потому, что мы всю ночь развлекались. Не просто устали, а выдохлись, как гончие собаки. Понятно тебе или нет?

– Знаю я, как вы развлекались... Очередную заварушку устроили, а меня опять с собой не взяли, – насупился Эд.

– По-моему, в твоей голове уже давно пора одну операцию сделать, да всё руки не доходят. Ну потерпи еще немного, и я об этом позабочусь. А сейчас гуляй.

– Но я хочу с вами.

– Молод ты в таких делах участвовать, – с явным раздражением произнес Билл. – Всё, на сегодня разговор окончен, мы отдыхаем, и просьба: до обеда нас не беспокоить. Иначе я за себя не ручаюсь.

Он демонстративно сомкнул слипающиеся веки, изобразив, что уже спит на ходу, и громко хлопнул дверью перед носом кандидата в гангстеры.

«Теперь мне всё понятно. На их жаргоне «развлекаться» – это означает: проводить ночную разборку, в которой малолетки не участвуют», – размышлял Эдди, медленно спускаясь с крутой лестницы.

 

В двенадцать часов снова раздался стук в дверь. Реакции не последовало. Вскоре он повторился, но уже более настойчивый и громкий. На этот раз дверь открыл разъяренный Джон.

– Что? Ты опять? Ну, брат, ты даешь!

– Приехали парни на машинах, спрашивают: будут ли сегодня гонки? – объяснил ему смущенный Эдди.

– Какие парни? Какие гонки? – Медведь постучал пальцем по голове.

– Сегодня же воскресенье, вы сами просили их приехать. На этот раз еще больше машин подкатило.

– Плевать я хотел! Скажи им, что мы отдыхаем и гонки не состоятся.

– А можно, я вас заменю? – тихо спросил Эдди, питая при этом слабенькую надежду на удачу.

– Да делай что хочешь, только отстань от нас. Дай нам отоспаться, – сказал Джон и, схватившись за голову, вернулся к кровати.

Удовлетворенный таким ответом подросток пулей слетел с лестницы и выскочил на улицу.

– Они сказали, что гонки состоятся в любую погоду и поручили мне выступить за их команду, – бойко выкрикнул собравшимся Эдди.

– Ставки те же и маршрут прежний: до университета и без остановки обратно? – поинтересовались жаждущие реванша парни и нетерпеливые новички. По их лицам было заметно, что они рвутся в бой.

– Да, конечно, – подтвердил еще более радостный подросток.

Пока они занимали свои места, Эдди выехал из ворот и встал впереди колонны. По его сигналу все ринулись к заветной цели, обгоняя и прижимая друг друга на довольно сложной из-за оживленности трассе. В таких гонках все средства хороши, лишь бы прийти к финишу первым. Поэтому никто с соперниками не церемонился и борьба была предельно жесткой.

Эдди знал «Порше» как свои пять пальцев и выжимал из него всё, что только можно. Мистер Харри не раз доверял ему покататься и проверить новый двигатель, который, по оценке опытного подростка, работал как зверь, развивая такую скорость, о какой другие любители быстрой езды могли только мечтать. Борьба на улицах города была бескомпромиссной, но Эдди, так никому и не уступив лидерство, с большим отрывом пришел к финишу первым. Только через две минуты за ним примчались три машины, а остальные с небольшим интервалом продолжали подъезжать еще позже.

На этот раз не обошлось без аварий, и трем автомобилям потребовался небольшой ремонт. Собрав с проигравших деньги, Эдди загнал битые машины в боксы и пообещал быстро отремонтировать.

 

Забыв про грозные предупреждения, счастливый Эдди бежал обрадовать своих боссов. Мигом поднявшись по крутой лестнице, он услышал за дверью громкий смех и отдельные фразы:

– Ну ты, Билли, вчера отмочил – они так все и попадали. Даже полицейские и то от удивления в осадок выпали.

– А ты, Джонни, тоже был хорош – так их угостил, что кое-кто до сих пор, наверное, не очухается.

От услышанного у Эдди запершило в горле. Он прикрыл ладонью рот и невольно пригнулся, как будто от этого стал менее заметным. «Так я и предполагал – вчера у них была перестрелка, после чего были убитые и раненые. Даже полицейским изрядно досталось! Вот это дела! Это вам не детские забавы и не подростковые игры», – подумал он и посмотрел на только что заработанные деньги – для них это такая мелочь! Он даже засомневался, стоит ли идти к ним сейчас с такими пустяками, когда они заняты обсуждением вчерашней операции. Но раздавшийся хохот вселил в него уверенность.

Он робко постучал. Дверь опять открыл Джон, но на этот раз с радушной улыбкой – видимо, не отошел еще от смеха. Однако при виде Эдди он нахмурился.

– Тебе чего, мальчик?

Из-за его спины вынырнул Билл и выпалил:

– Какого черта? Ты оставишь нас в покое?

– Вот, – опустив голову, Эдди протянул пачку. – Здесь шесть тысяч триста.

– Что? – одновременно воскликнули друзья и сразу же оживились. Их сердца забились от радости, но артистические души требовали спектакля.

– Так мало? – тут же спохватился Билл, продолжая прикалываться.

– Я их всех сделал, – доложил ликующий ученик.

Приятели наконец-то смекнули, в чем дело, и изменили тон.

– Ну это неудивительно – там ведь были только наши знакомые. Меня удивляет, что маловато. Я рассчитывал на более крупную сумму, – спокойно и с невозмутимым видом произнес Билл, усевшись на стуле лицом к гостю. – Давай их сюда, я пересчитаю – все ли отдали свои долги.

Но его опередил Джон, первым протянувший руку, в которую быстро перекочевала пачка денег.

– Я без тебя пересчитаю, – зыркнул он на друга, а потом обратился к подростку:

– Тут всё?

– Всё до цента, можете проверить.

– Ладно, верю... На, это твоя доля, – он сунул Эдди сто долларов.

– Так много? За что? – испугался подросток и даже отступил.

– Бери, бери. За работу. Ты же победил в сегодняшней гонке.

Но тут вмешался возмущенный Билл:

– Да на такой классной машине любой дурак победит. Так что не забудь принести потом сдачу, когда купишь себе мороженое... – после небольшой паузы он сделал благородный жест и добавил: – Ну можешь еще кое-что купить себе по мелочи, но не больно транжирь – деньги-то казенные... заработанные потом и кровью.

Победивший в предыдущей гонке Джон принял слово «дурак» на свой счет и, естественно, среагировал:

– За дурака можешь ответить.

– Ты не так понял. Я имел в виду не тебя, я выражался фигурально, – начал оправдываться Билл.

– А раз фигурально, то фигу и получишь, – пригрозил Джон. Испуганному приятелю пришлось снова объясняться. Убедившись, что никто не хотел принизить его водительские способности, довольный Джон добавил: – Это хорошо, что ты понял: от водителя очень многое зависит! А от пилота – тем более, у него совсем другие скорости.

Положив стодолларовую купюру в карман, сияющий подросток перешел к своей излюбленной теме:

– Ну что, я выдержал испытание, и в следующий раз вы возьмете меня на дело? Ну хотя бы водителем?

– Какое еще дело? Ты о чем, пацан? – вскочил взбешенный Билл и зашипел: – Ты думаешь, о чем говоришь? Или у тебя язык совсем ума лишился?

– Я что – громко говорю? Да? Понял. Я буду шепотом, чтобы нас никто не услышал, – он понизил голос: – Ведь я вам пригожусь. Вот увидите. Ну что вам стоит? Ну только один раз возьмите – не пожалеете.

– Послушай, Эд, – вмешался Джон. – Тебя в детстве няня случайно на пол не роняла?

– Нет, – быстро ответил тот, не подозревая подвоха. – Да у нас и няни-то не было. А вот с лестницы меня отец один раз уронил – мне было два года. Как мне потом мать рассказывала, я кубарем скатился, сосчитав все ступеньки, и даже не заревел.

– Так бы сразу и сказал. После этой маленькой подробности из твоей богатой биографии теперь очень многое проясняется.

– Что проясняется? – недоумевал Эдд, поочередно бросая взгляд на боссов.

– Причины твоего неадекватного поведения, резко отличающегося от поведения твоих сверстников, – заметил Билл и артистично закатил кверху глаза.

– К тому же ваша семья, наверное, живет бедновато? – не то спросил, не то констатировал Джон и посмотрел на подростка.

– Да, живем мы небогато.

– Ну да, конечно, это тоже отразилось на тебе. Ведь недостаток витаминов в детском возрасте не мог не сказаться на дальнейшем развитии, – высказал предварительную точку зрения Билл, который серьезным выражением лица и острым взглядом хотел напоминать молодого, но очень одаренного профессора.

– Особенно умственных способностей... Вы согласны со мной, коллега? – выразил свое мнение решивший не отставать от друга более прямолинейный Джон, который по внешним данным, уверенному поведению и металлу в голосе тянул не меньше, чем на светило медицины. Он уставился не на пациента – с ним уже давно было всё ясно, а на своего приятеля. Оба еле сдерживали смех, но и искусство требовало этого. И они беспощадно сжимали в кулак свои эмоции.

Билл тоже не обращал внимания на недоумевающего Эдди, как будто его вообще не было и речь шла не о нем, а о ком-то другом, потом утвердительно кивнул и развел руками, что в этой ситуации означало: «С вашим диагнозом, коллега, полностью согласен и считаю, что пациент обречен».

– Вы про кого говорите-то, я что-то не пойму? – недоумевал Эдди.

– Это не удивительно – с таким-то интеллектом! А говорим о тебе, дорогой друг, ведь других забот у нас нет, кроме как о ближнем. Поэтому, посовещавшись, мы пришли к единому выводу: твой ум высочайшего уровня, но, к большому сожалению, пока не находит достойного применения. А ведь его надо использовать очень тонко, рационально и главное – вовремя. Вот об этом мы и говорим сейчас. Причем, как ты, наверное, догадался, очень восторженно! Ты не кто иной, как уникум и, мне кажется, ученые всего мира еще долго будут спорить относительно тебя и твоих способностей, – подвел утешительный итог Джон.

Быстро вжившийся в роль Билл, заложив руки за спину, как это обычно делал университетский профессор по судебной психиатрии, стал расхаживать по комнате с таким видом, как будто его сейчас занимает что-то очень важное, потому беспокоить его в данный момент ни в коем случае нельзя. Остановившись около открытого окна, он вдруг оживился и обернулся, подзывая взглядом своего коллегу-приятеля.

– О, какая удача! – кивнул он головой в окно. – Это ведь тот самый «Линкольн», который мы уже третий день разыскиваем.

– Да, да, точно, это он. Вот повезло! – подтвердил понимающий с полуслова Джон. – За ним надо обязательно проследить и установить его владельца, а главное – выяснить, где он деньги свои хранит.

– Да, но вот незадача: во-первых, он наверняка знает нас в лицо, поэтому мы можем его только раньше времени спугнуть. Во-вторых, нам пока рано с тобой светиться. К тому же полиция разыскивает. Ах, как обидно! И, как назло под рукой сейчас никого из наших нет, – сокрушался виртуозный Билл с такой натуральной озабоченностью, что его актерскому мастерству мог бы позавидовать сам сэр Лоренс Оливье.

Любопытство Эдди было сильнее его воли, и он тоже подскочил к окну. Увидев стоящий на дороге «Линкольн» черного цвета, он понял, что это сама госпожа удача летит к нему в руки. Остается только поймать ее, крепко ухватить и не упускать. И ему, Эдуарду Кроустоуну, вполне по силам справиться с этим нелегким делом. Да, да второго такого парня нет! И он сегодня же докажет это! Пришло время действовать, решительно и смело!

– А я? Вы что, про меня забыли? – предложил услуги Эдди, у которого от обиды затряслась нижняя губа.

Но друзья словно не замечали его. Джон схватился волосатыми ручищами за голову и стал раскачивать ее из стороны в сторону, продолжая сокрушенно смотреть в окно.

– Что же делать? Что предпринять?

Глядя на Джона, можно было подумать, что на него обрушилось море несчастий, от которых трудно оправиться даже психологически сильному человеку. А лицо Билла изображало такое горе, какого он, видимо, никогда не испытывал. Он казался воплощением печали и траура, и смотреть на него без слез было невозможно. Билл опять начал ходить из угла в угол, интуитивно обходя висящие на его пути грушу и мешок.

– Вот досада. Где же выход? – сокрушенно спрашивал он себя.

Джон не мог стоять на месте. А взъерошенный Эдди подбегал то к одному, то к другому, но они его не замечали. Он суетился перед ними, хватал за рукава, напоминая о себе, но результат был тот же. Тогда он столбом вставал на их пути, стараясь обратить на себя внимание, однако они, не желая столкновений, в самый последний момент обходили его. От отчаяния Эдди кричал, размахивал руками, показывал жестами: вот он я, рядом с вами, берите и используйте меня. Но убитые горем и увлеченные только своими переживаниями боссы упорно не замечали его.

Это еще больше злило Эдди – ему не терпелось броситься в бой. А эти крутые парни вместо того, чтобы срочно послать его на дело, пребывают в полном замешательстве. Эдди никак не мог понять, почему они не обращают на него внимания? Неужели всё еще сомневаются? Ведь сейчас дорога каждая секунда!

– О Боже! Он уже выходит из ювелирного магазина, а мы ничего не решили, – завопил задержавшийся у окна Билл и, словно потеряв остаток сил, рухнул на стул.

– Что? – Джон в два прыжка подскочил к окну. – Ну что ж, ничего не остается, как послать этого неопытного мальчишку на столь ответственное и опасное задание.

Глаза Эдди засияли от радости.

– Нет, я против, – решительно возразил противный Билл и истерично замахал руками.

Сердце подростка екнуло.

– А впрочем, другого выхода у нас всё равно нет, поэтому придется устроить ему экзамен, – вынужден был согласиться Билл – в этот момент его сморщенное лицо выражало мучительную безысходность.

Зато довольный Эдд аж подпрыгнул и бросился было к двери.

– Стой! – остановил его маленький шеф. – Ты задачу понял?

– Да понял, понял, – словно пулемет, выпалил подросток и опять устремился к выходу.

– Постой, постой, – опять вернул его Билл. – А ты хорошо понял?

– Ну конечно, – Эдди смешно закатил глаза к потолку и стал судорожно топтаться на месте.

Но друзья сдерживали себя.

– Твоя задача следить за ним день и ночь и не упускать из виду. Ни на секунду! – продолжал невозмутимый Билл. Для убедительности он не только ритмично покачивал головой, но и размахивал указательным пальцем.

– Да всё ясно. Ой! Он уже подходит к машине.

– А впрочем, нет, ночью лучше не надо. В это время он и так будет находиться под нашим контролем. Поэтому запомни: только днем, – продолжал методично инструктировать дотошный до невозможности босс.

– Всё уловил. Я побежал. Ой, он уже садится в машину, – в ужасе вскрикнул Эдди и рванулся к двери.

– Стой, я еще не закончил.

Раскрасневшийся от волнения подросток стоял перед рассудительным Биллом и переминался с ноги на ногу, как будто ему нестерпимо хотелось в туалет.

– Понимаешь, слежка – это очень важный и ответственный элемент во всей операции, – медленно, подбирая каждое слово, продолжал инструктировать Красавчик, со стороны видевший себя опытным наставником. – Поэтому будь внимателен и осторожен. Твоя задача – только установить банк, в котором он хранит свои денежки, а дальше действуй по обстоятельствам. Вот теперь всё. Ну с Богом, сынок.

– Ой, он уже уезжает, – завопил нетерпеливый помощник и отчаянно махнул рукой.

Он пулей вылетел в коридор, оттуда донесся грохот, словно кто-то сбросил с лестницы мешок с костями.

– Видимо, вспомнив свое недалекое детство, добровольный помощник для скорости кубарем скатился по лестнице, – предположил Джон и выскочил из комнаты.

– Да, чуть не забыл... Ну да ладно. Об этом я тебе подробно расскажу в следующий раз, – успел только крикнуть он резвому подопечному.

А ученик в это время уже был в боксе. Раздался рев мотоцикла, и прильнувшие к окну друзья имели удовольствие наблюдать, как их юный друг выехал за ворота и на всей скорости пустился вдогонку за объектом наблюдения. Только сейчас они могли дать волю своим эмоциям, которые с трудом сдерживали всё это время. От смеха они просто рухнули на кровати, обхватили животы руками, задрали кверху ноги и ржали, как молодые жеребцы.

– Ой, ой, он уже подходит... Ой, он уже садится... Ой, он уже уезжает, – передразнивал Билл, после чего начиналась очередная волна смеха, сопровождаемая фырканьем, хмыканьем, хрюканьем и прочими неразборчивыми животными звуками.

Услышав это дружное ржание, наверх поднялся испуганный дядюшка Харри.

– Что случилось?

– Да этот Эдди, ну и комик: рассказал нам смешную историю, а сам уехал. Мы тут от смеха загибаемся, а он с серьезным видом спокойно катается на мотоцикле, – пояснил Джон, продолжая хохотать.

– Теперь понятно. А я-то сначала подумал, что появился новый автомобильный сигнал, похожий на ржание лошади, но потом слышу, что это где-то наверху, вот и решил проверить, в чем дело. Оказывается, Эдди во всем виноват. Ну, сорванец!

Харри похлопал по плечу Джона и привычно предложил:

– Ну что, по этому веселому поводу предлагаю срочно промыть пересохшие от смеха выхлопные трубы. Билл, вставай, пойдем врежем по стаканчику.

Друзья охотно поддержали эту идею и спустились вслед за гостеприимным дядюшкой Харри. Они просидели до вечера, а потом их потянуло в стриптиз-бар.

 

Глава 6

Друзья понимали, что добродушный дядюшка каждый раз волнуется за них, когда они не ночуют дома. Поэтому по дороге твердо решили, что, независимо от обстоятельств, кто-то обязательно должен возвращаться. Договор вступал в силу с сегодняшнего дня и подлежал неукоснительному исполнению. На этом упорно настаивал Джон. Словно предчувствуя что-то неладное, Билл долго сопротивлялся, но под нажимом друга всё же согласился. Жребий бросили на пальцах, и Красавчику, как всегда, «повезло»: дежурным по мастерской должен быть именно он, с чем его и поздравил чрезмерно вежливый друг.

Как обычно, по пятницам в баре было людно. Разношерстные посетители пили понемногу, но часто, что устраивало жирного и неприятного на вид хозяина. С сигарой в зубах и в ковбойской шляпе он сидел в центре зала в окружении трех полуобнаженных девиц.

Несмотря на запреты обслуживающего персонала, кайфующие посетители курили. В голубовато-сизой дымке плавно перемещались расплывчатые силуэты людей, но, как ни странно, в этой полутьме они не только не сталкивались, но даже умудрялись разглядеть и найти себе партнеров по интересам. Билл подцепил двух высоких стройных девиц и подошел к столику, за которым в одиночестве сидел Джон, уставившись на ярко освещенную сцену. Там в это время под громкие крики и свист посетителей начала исполнять свой танец белокурая стриптизерша с большим бюстом. В такт ритмичной музыке она ловко покачивала бедрами, отчего ее массивные груди то приходили в хаотичное движение, то синхронно колыхались. Это действовало возбуждающе на мужскую половину, особое удовольствие доставляло тем, кто любил женщин с такими габаритами.

– Знакомься, Джонни. Это Адриан и Лотта, – показал Билл на своих спутниц, которые почти на голову были выше его.

Медведь пристальным взглядом оценил их полуобнаженные фигурки и маленькие грудки. Не обнаружив ничего примечательного, он предпочел наблюдать за происходящим на сцене, куда вышла другая стриптизерша.

«Теперь понятно, почему они здесь, а не там», – сделал он для себя вывод и потерял к ним всякий интерес.

Красавчик не обратил на это внимания и со свойственной ему вежливостью предложил им присесть. Они не отказались. Захмелевший Билл весь вечер что-то болтал, стараясь развлекать новых подружек. Они тихонько хихикали и о чем-то перешептывались. Джон сидел чуть в стороне и был увлечен происходящим на сцене, лишь изредка переводя взгляд на веселящуюся троицу и проплывающие в табачном дыму силуэты людей. Вдруг до него донеслось:

– А он ничего! Давай его возьмем с собой, – предложила блондинка в коротком красном платье.

– Да что ты, – перебил ее Красавчик. – Вам что, такого, как я, мало? Ведь он, – Билл озорно кивнул в сторону друга, – даже не умеет делать ЭТО, – он сделал упор на последнем слове и смешно округлил глаза.

Девчонки опять рассмеялись и искоса посмотрели на Джона, как на ненормального или прокаженного. В их взглядах можно было прочесть одновременно и удивление и сочувствие, как будто он на самом деле был неизлечимо болен и не мог дать им того, чего они от него ждали. Джон больше всего на свете не любил, когда к нему относились с сочувствием или еще хуже – с жалостью, поэтому ему ничего не оставалось, как осадить чересчур развеселившегося приятеля.

Он понял, что Билл что-то наплел про него, и решил отыграться:

– По-моему, сегодня твоя очередь дежурить.

На лице Билла мгновенно пропала улыбка, и сразу же отчетливо проявились беспокойство и досада.

– Да ты что, старик, опомнись: без ножа зарезать хочешь? Давай поменяемся. Тебе ведь всё равно, а у меня сегодня ночью намечается такой кайф! Неужели ты хочешь всё испортить? – начал взволнованно лепетать ухажер, вплотную приблизившись к невозмутимому Джону.

«Вот это совсем другое дело. Хорошо поешь, парень. Это тебе первый пинок по яйцам, чтоб не компрометировал меня, – размышлял тот с безучастным лицом, как будто уговоры Билла относились не к нему, а к кому-то другому. – Потом я тебе еще и не такое устрою – век будешь помнить!»

– Ну давай поменяемся, выручай, старина, – продолжал уговаривать Билл, сразу сменивший шутливый тон на серьезный.

Хладнокровный Джон внешне не обращал на него внимания, его взгляд по-прежнему был устремлен на сцену. Малыш расценил безразличное поведение друга как отказ, а это явно не устраивало его. В таком случае все радужные планы рушились как карточный домик, из-за кого – этого толстокожего и бессердечного увальня. Тогда Билл пересел с другой стороны и попытался заглянуть ему в глаза.

– Ты должен понять мое состояние… Тебе же всё равно. Ты сегодня не занят, а я прямо нарасхват. Видишь, подцепил сразу двух классных телок. Неужели тебе хотя бы их не жаль, чурбан бесстыжий? Посмотри, как они изнывают в томлении, как они жаждут меня.

Джон сделал вид, что только что отвлекся от просмотра захватившего его номера. Он сделал невинное выражение лица и очень удивился – оказывается, Билл его уже несколько минут о чем-то упрашивает.

– А? Что? Тебе что-то надо? Извини, я был увлечен совсем другим, более приятным, чем твоя болтовня.

По лицу маленького друга пробежал негодующий холодок, и ехидная улыбка застыла на скривившихся губах. Ему было явно не смешно, и он со злостью хлопнул полудетской ладошкой по худущей коленке, после чего с возмущением продолжил:

– Ты что, издеваешься? Я тебе целый час объясняю ситуацию, истратил на тебя, идиота, всё свое обаяние и запас приятных слов, а ты мне: «Извини-подвинься, я был увлечен совсем другим». Еще мгновенье – и я тебя убью, мое терпенье сейчас лопнет.

Джон взял свою сумку с гантелей и начал качать бицепсы, потом как бы случайно отвлекся и мельком взглянул на сидящего около него приятеля, но, не найдя в нем ничего примечательного, вновь перевел взгляд на сверкающую сцену. Негодующий Билл не мог вынести такого хамства и резко вскочил. Теперь он уже был выше сидящего друга, и это придало ему дополнительные силы и уверенность в себе.

– В последний раз тебя спрашиваю… Ты согласен или нет?

Тот по-прежнему не реагировал и методично поднимал свою тяжелую сумку. Билл кричал, угрожающе размахивал руками, а Джон монотонно продолжал осуществлять несложную операцию, выводившую взбалмошного приятеля из себя.

– Ну не твой сегодня день, удача обошла тебя стороной. Как ты это не поймешь. Если ты мне сейчас… Если не согласишься…

– Ну хорошо, хорошо, согласен, – поднял руки вверх улыбающийся Джон. – Но только не с двумя, а с одной из них и то за твой счет. Так уж и быть, опять выручу тебя, раз ты сегодня дежуришь… Но учти, это в последний раз – заруби себе на горбатом носу. А то из-за твоей импотенции мне уже надоело отдуваться за двоих.

Девушки захихикали. У взбешенного Билла не было слов. Его глаза словно разбежались в разные стороны, как это бывает у людей с ярко выраженным косоглазием, щеки надулись и еще больше покраснели, а уши беспорядочно зашевелились. После минутного замешательства он тяжело выдохнул. Выпустив пар, обессиленный Красавчик плюхнулся на стул и схватился за голову.

Но Джон прекрасно знал все его выходки, поэтому пришел к выводу: симулирует нервный срыв или шок. Спустя несколько секунд Билл отошел, но внезапно проявились первые признаки бешенства, которые так же быстро исчезли. Видимо, он понял, что шуточки с упрямым Джоном не пройдут, поэтому стал более сдержан.

– Я ему про козу, а он мне про корову. Ты что, совсем уже того? – повертел он пальцем около виска. – Это я сегодня иду с девчонками, а тебе предстоит вместо меня дежурить дома. Ты понял наконец-то или нет?

– Не, я на это не согласен. Вот наоборот – более приятное занятие. Так что лучше соглашайся, чтобы я заменил тебя. Да не волнуйся – не подведу. А завтра будет твоя очередь пообщаться с ними, – стоял на своем настырный Джон, игриво посматривая на раскрасневшихся девиц, которые давно уже поняли, что он разыгрывает комедию, поэтому продолжали смеяться. Однако захмелевший Билл не в состоянии был понять это и настаивал:

– Ты мне друг или враг? Хоть раз в жизни ты можешь сделать для меня хорошее дело? Такое маленькое. Ну что тебе стоит?

– Согласен, но при условии, что об этом попросят они.

– Вот это другое дело, – сразу оживился Билл. – Адриан, Лотта, быстрее просите, пока он не передумал.

Те переглянулись и одновременно, как по команде, ласковым тоном произнесли:

– Джон, дорогой, отдай нам его на ночку, мы его не обидим.

– Да чего с него взять-то? Детей – грех обижать. Хорошо! Забирайте. Только учтите – он такой маленький. Боюсь, как бы не потерялся в вашей просторной постели.

Не обращая внимания на иронию друга, Билл бубнил:

– Ну вот, можешь все-таки иногда быть хорошим товарищем. Выходит, не убиты в тебе благородные чувства. Только их надо беречь, лелеять, развивать, и тогда, может быть, когда-нибудь из тебя получится более-менее приличный джентльмен. А пока, извини, мы спешим. Девчонки, за мной: вы со мной, а я с вами, – вдруг засуетился он и направился к выходу, побаиваясь, как бы капризный здоровяк не передумал. От него всего можно ожидать.

 

Пока друзья веселились в баре, Эдди решил проведать их таинственное жилище. Удостоверившись, что мистер Харри спит, он поднялся на второй этаж и на дрожащих ногах вошел в комнату боссов. Осмотр начал сверху, намереваясь проверить каждый чемодан, ящик, полку. На шкафу он обнаружил пачку газет. При беглом просмотре сразу понял, что это те самые, которые он покупал для них.

«Чем они так ценны? Других в комнате нет, а эти почему-то сохранены?» – подумал Эдди, бегло знакомясь с первыми полосами.

Конечно, в первую очередь в глаза бросились сообщения о кровавой разборке в баре. Когда он присмотрелся к фотороботам, то вспомнил, что впервые видел их по телевизору. Внимательно ознакомившись с приметами разыскиваемых, Эдди сразу узнал Джона и Билла.

«Вот почему их лица показались мне знакомыми», – мелькнуло в голове, и чем больше он убеждался в этом, тем сильнее испытывал двоякое чувство: с одной стороны, страх, а с другой – гордость за своих шефов. Эдди был в растерянности, но автоматически продолжал шарить по комнате – остановиться он был просто не в силах. На самой нижней полке встроенного шкафа он обнаружил лохмотья.

«Зачем они этим уважаемым джентльменам? Нет, здесь что-то не так. Не думаю, что они ограбили какого-то бездомного и в память о нем хранят его рваные пожитки».

Когда он нашел в пакете парик, то даже в его детской голове многое прояснилось. К сожалению, ничего другого, что могло бы заинтересовать его и полицию, он больше не нашел. Однако пообещал себе через некоторое время обязательно повторить эту, как оказалось, совсем несложную по исполнению, но очень опасную по возможным последствиям операцию.

Беспокойство одолевало его – Эдди не знал главного: что провернули или готовятся предпринять его крутые боссы. Их комнату он покинул буквально за две-три минуты до возвращения Джона. С облегчением перевел дух и помчался домой. Однако всевозможные тревожные мысли, мальчишеский азарт и самые невероятные предположения не давали ему покоя. В результате – пришлось провести бессонную ночь.

 

Утром Билли пришел домой сияющий. Он быстро переодевался и бодро напевал песенку.

– Спасибо, Джонни, ты своим благородным поступком подарил мне прекрасную ночь. Я так превосходно выспался.

– Что? Выходит, ты за такие деньги ходил к ним выспаться? Я тебя не понимаю, – возмутился Джон и пристально посмотрел в глаза застывшего друга.

Тот виновато отвел их – они как-то подозрительно забегали.

– Да нет, я неправильно выразился, а ты меня не так понял, – начал оправдываться Билл. – Всё было нормально, девчонки остались довольны. Даже очень!

– То-то же... А чем довольны: тобой лично или твоими деньгами? Что-то ты об этом умалчиваешь... Ладно, сегодня опять пойдем в этот же стриптиз-бар и спрошу у них.

– Лучше не стоит, – испуганным голосом перебил его Билл. – Адриан и Лотта сказали, что очень устали от меня и вечером не пойдут в бар. Да, честно сказать, мне там вчера не очень-то и понравилось: слишком шумно, темно и накурено.

– Они-то, может, и устали... И, кажется, я догадываюсь, от чего. А вот ты, судя по твоему виду, вряд ли перетрудился, раз выглядишь таким бодрым. Наверное, спал всю ночь, как сурок, а они из-за этого мучились... Обязательно проверю… И, если ты меня подвел, тебе не сдобровать.

Билл с большим трудом выдавил из себя улыбку, но она выглядела не очень убедительно. В тот день он не осчастливил своим присутствием университет и до обеда провалялся в постели. Джону пришлось одному слушать скучные лекции – он еле дождался окончания занятий.

После сытного обеда друзья продолжали в своей комнате учебный процесс по новой индивидуальной методике. Каждый лежал на своей кровати и отдыхал: один якобы после изнурительной бессонной ночи, а другой – после прослушивания утомительных лекций. Чтобы время даром не терять и пополнить скромный запас знаний в области юриспруденции, они прикрыли глаза тетрадками с конспектами по криминологии и криминалистике. Друзья быстро уснули, казалось, ничто на свете не может их потревожить. Но во время этого блаженства вдруг раздался рев мотоцикла, и вскоре в комнату без стука ввалился радостный Эдди.

– Джон, Билл, я прибыл! – выкрикнул с порога подросток, явно ожидая если уж не распростертых объятий, то хотя бы доброжелательной улыбки.

В скромной опочивальне боссов по-прежнему царила гробовая тишина. Шефы, к удивлению обескураженного таким приемом Эдди, которому просто не терпелось поделиться радостью, даже не шелохнулись и продолжали пребывать в приятной полудремоте.

– Ребята, я приехал. Вы что, не слышите?

Не убирая со своих лиц заумных тетрадок, они продолжали неподвижно лежать в ожидании дальнейших событий. Своей внешней безучастностью и выдержкой они испытывали терпение возбужденного подростка и получали от этого удовольствие.

Прошло еще несколько томительных для Эдди секунд, для шефов же они показались не столько приятными, сколько театрально-волнительными, которые включали в себя и бессловесные диалоги, и многозначительные паузы, и порыв безудержных страстей, и возвышенные чувства.

Вскоре маленький шеф не выдержал такого эмоционального напряжения и слегка шевельнулся. И только. Снова всё замерло, воцарилась зловещая тишина, которая стоила Эдди несколько лет жизни. Но, как в любом спектакле, рано или поздно наступает конец. А в бурной непредсказуемой жизни – тем более. Поэтому в этой домашней импровизированной постановке после кульминации ситуация требовала развязки. Первым проснулся более темпераментный Красавчик.

– Джон, кажется, кто-то приехал. Неужели нас кто-то посетил? Ты испытал в своем черством сердце от этого неожиданного визита радость? Нет? Я почему-то тоже. Так кто же нас навестил? – начал Билл тихим голосом, словно боялся разбудить очень чуткого и восприимчивого к малейшему шороху приятеля.

– Да это же я, Эдди.

– Хм... Эдди, – в задумчивости, словно что-то припоминая, произнес Джон. – Какой Эдди? Откуда он взялся? Не помню.

– Да вы чё, накололись, что ли? Как же не помните? Вы же мне дали задание следить за миллиардером. Неужто забыли? – начал выходить из себя мальчишка.

– Ты знаешь, Джон, я тоже не припоминаю такого. Тут пашешь, пашешь целыми днями и ночами, не можешь позволить себе даже отдохнуть как следует... И вдруг врывается какой-то сопляк и нарушает весь процесс углубленного изучения сложнейших дисциплин. А что касается этого богача, так мы и так о нем всё знаем. И зачем ты за ним следил?

– Погоди, сейчас еще деньги за это будет просить, – осторожно предположил Джон.

– И немалые! – предположил Билл. – Вот наглец!

– Да это я вам деньги принес, – остановил его Эдд.

– Что?! Правда? Так бы сразу и сказал, – друзья одновременно вскочили, отбросив свои тетрадки.

– Какие деньги? Откуда они взялись? Давай докладывай, и побыстрее, – оживился Билл, усаживая Эдди на стул.

Немного успокоившись, тот начал рассказывать о ходе выполнения ответственного задания, стараясь не упустить ни одной важной детали.

Итак, когда они расстались, он помчался вдогонку за «Линкольном». Настиг его только на втором светофоре и катался за ним до позднего вечера, когда владелец шикарного автомобиля вернулся на свою виллу. Ее хозяином оказался газетный магнат Риган Хорн. В тот день он побывал в издательстве, в дорогих магазинах, в ресторанах и в барах, которые также принадлежали ему.

Затем Эдди достал из кармана помятый лист бумаги и протянул Биллу. Там неразборчивым детским почерком было что-то нацарапано.

– Вот их список с указанием точных адресов, – не без гордости сказал он, но тут же вынужден был насторожиться.

– Боже мой, ну и почерк! Чему вас только в школе учат? – поразился маленький босс и, быстро пробежав по списку глазами, протянул Джону.

Тот нехотя взглянул на донесение. Потом небрежно несколько раз перевернул листок, пытаясь определить, где начало, а где конец. Так и не поняв, как лучше прочитать его, он поджег этот жалкий клочок бумажки. По его мнению, он уже не представлял никакой ценности.

– Надеюсь, Билли, ты запомнил его содержание? Тем более, что ваши почерки, хоть вы и учитесь в разных учебных заведениях, очень схожи. Малыш, не отрицай: без помощи криминалиста-почерковеда невозможно разобрать каракули ни того, ни другого... А следы надо вовремя уничтожать. Мы тебя дальше слушаем, юный друг. Только не забывай подробности.

Эдди охотно продолжил свой рассказ, поминутно вытирая выступавший пот.

– Первый день не дал никаких результатов, хоть я гонялся за ним дотемна. Мистер Хорн два раза посетил издательство, за обедом в ресторане провел две деловые встречи с троими господами...

– Это были наши люди, которые дали ему понять, что платить все-таки придется. Это было последнее предупреждение, – не удержался Билл, чтобы еще раз показать свою значимость.

Очередное пояснение шефа поразило Эда. Переведя дыхание, он торопливо продолжил:

– После обеда мистер Хорн ненадолго заезжал в свои магазины, а потом около часа провел на скачках, где проиграл крупную сумму денег.

– Ну, это наша работа. Джон, здорово мы его там подставили! – заметил с восхищением Билл, как будто им действительно удалось провернуть блестящую операцию.

– Да, конечно. Тем более, что для нас это большого труда не составило, – вынужден был подключиться Джон, разместившийся на подоконнике.

Эдди только почесал затылок и уже не очень удивился относительно этого небрежно брошенного уточнения, после чего снова приступил к изложению результатов наблюдений.

– Затем явно расстроенный Хорн поехал на юг штата и в одном из маленьких городков посетил казино. Вышел оттуда под утро. По его понурому виду я понял, что ему снова не повезло. Когда он вернулся домой, то я с помощью бинокля наблюдал за ним в окно. Сначала он ругался с какой-то женщиной, а потом отправился в спальню и тут же вырубился.

– Вот это ты правильно сделал, что заострил на этом моменте свое внимание. Нам он говорит об очень многом, ох как о многом! – не унимался энергичный Билл.

– А его проигрыш в казино – надеюсь, ты догадываешься, чья это работа? Пусть знает наших! – медленно, почти по слогам добавил внешне хладнокровный Джон.

Эдди уже стал привыкать к постоянным перебиваниям и различным комментариям взрослых парней, поэтому реагировал на это спокойно. После каждой такой многозначительной фразы он вновь получал право продолжать свое повествование.

– Только на второй день слежки мне наконец-то повезло. В одиннадцать часов он заехал в банк «Континенталь», который на 32-й стрит, и через тридцать минут в сопровождении охранников вышел с полным дипломатом. К такому выводу я пришел потому, что мистер Хорн уже не размахивал им при ходьбе, как раньше... От тяжести он даже чуть наклонился вправо, как будто в дипломате лежали не деньги, а кирпичи.

– Поверь, для него и это приличный вес, потому что ничего тяжелее он в жизни не поднимал. А если бы там действительно были кирпичи, то он и с места не сдвинулся бы, – заключил Джон и посмотрел на друга, испытывая двойственное чувство.

– Да, я думаю, этот чистоплюй от земли не оторвал бы свой кейс даже с одним кирпичиком, – высказал свое мнение Билл и приготовился слушать дальше.

– ... Он сел в машину и поехал. Я – за ним... Гляжу: подъезжает к отелю «Колумб». Дипломат в руке, на глазах темные очки – уверенно заходит туда. У нас в городе все знают, что этот отель служит местом тайных встреч с подружками, любовницами и проститутками.

– Да что ты? Неужто и ты знаешь такие подробности интимной жизни города? Не рано ли тебе быть посвященным в такие маленькие нюансы личной жизни взрослых людей? Позволь поинтересоваться: а откуда такие познания? – забросал его вопросами Билл.

– Ничего тут особенного нет. Да у нас в классе каждый пацан и девчонка об этом знают, – простодушно ответил Эд и засмущался.

– Неужели правда? Теперь понятно, куда катится наша молодежь: в пропасть разврата и очередной сексуальной революции, – сделал вывод Джон и как бы от безысходности стукнул по коленке.

На эту реплику Эдди не отреагировал, поскольку она не касалась лично его, а относилась ко всей молодежи в целом. Он снова получил возможность продолжить.

– Я подумал: раз такой богатый человек идет в такой отель, да еще в темных очках, чтоб его никто не узнал, и в сопровождении охраны, значит тут что-то нечисто.

– Не понял. А личная охрана-то ему зачем? – наивно спросил Джон и задумался.

– Как зачем, ты что, не понял? На всякий случай, если сам не справится со своей подружкой, то они ему помогут в этом. Всё тебе надо растолковывать, – пояснил Билл, пытаясь представить друга в глазах мальчишки бестолковым. А тот продолжал подробно излагать:

– Ну я, значит, прошмыгнул за ним в отель. Гляжу: он заходит в лифт и поднимается на восемнадцатый этаж. Тогда я спокойно выхожу, чтобы раньше времени не засветиться, и отгоняю мотоцикл в другой квартал. А потом пешком возвращаюсь в отель «Колумб». Времени связаться с вами и получить дальнейшие указания у меня уже не было – надо было действовать быстро и решительно. Я поднялся на восемнадцатый этаж и прямо в шлеме пошел по коридору в ту сторону, где около двери стояли охранники – я их сразу узнал.

Друзья в этот интригующий момент переглянулись.

– Понимаю, вы хотели сказать, что это были ваши люди. Так ведь? Я сразу смекнул, и это придало мне уверенности и спокойствия. Ну, думаю, раз они охраняют его снаружи, значит, он от нас никуда не денется. Когда я подошел к ним, то увидел ключ в дверях соседнего номера. Сделав вид, что я в нем живу, уверенно открываю дверь и вхожу. Слышу из прихожей: горничная пылесосит в зале палас. Только она перешла убираться в спальню, как я сразу беспрепятственно проскочил на балкон. Затем легко преодолел перегородку и оказался там, где надо. Мне повезло – дверь в комнату была приоткрыта, и в зале в этот момент никого не было. Из ванной, где был включен душ, доносились голоса. Тут я уже не сомневался, что любовница Хорна – это ваш человек, и она уговорила его сполоснуться.

– Ты правильно понимаешь, дорогой, – подтвердил заранее ликующий Билл. – Продолжай излагать и не вздумай упускать даже малейшие подробности.

– Тогда я стал искать нужный мне дипломат. Нашел я его… в спальне, под кроватью. Правда, потом пришлось с минуту повозиться с хитрым замком, но всё же справился с ним.

– Молодец! – обрадовался Джон, энергично потирая руки.

– А дальше всё проходило очень просто: деньги из него быстро перекочевали в мою дорожную сумку, а вместо них для веса я положил телефонный справочник и несколько журналов, валявшихся на тумбочке. Закрыв опять замок и сунув дипломат под кровать, я быстро покинул место тайного свидания. Горничная специально долго пылесосила в соседней спальне, чтобы я имел возможность незаметно проскочить обратно. Покинув номер, я на глазах охранников, четко выполнявших ваше задание, прошел по коридору, спустился на лифте и покинул приветливый отель.

– И это всё, что ты хочешь нам сказать? А деньги где? – возмутился было строгий на вид Билл.

– Да вон, – показал Эдди на свою сумку, небрежно брошенную у двери.

– Что?! И ты молчишь? – заспешил к ней Билл, желая опередить Джона, который уже слез с подоконника и, как лев, приготовился к прыжку за добычей.

Но его юркий друг уже схватил ее и положил на стол. Он расстегнул молнию и стал вытряхивать из нее содержимое. К изумлению и восторгу друзей, вывалились пачки денег, а Билл всё продолжал ее трясти в надежде, что фокус не завершен и должно произойти еще что-то очень удивительное и обязательно приятное.

– Ух ты! Вот это да, вот это удача! – твердил он.

– Подожди, Билли, остановись, – схватился за сердце Джон. – Дай отдышаться, а то так и инфаркт недолго заработать. Я всегда говорил, что не только к самим операциям надо тщательно готовиться, но и к их результатам тоже, поскольку они могут быть не только непредсказуемыми, но и ошеломляющими. Надо заранее психологически готовить присутствующих и к этому деликатному моменту подходить очень серьезно, поэтому выкладывать добычу следует постепенно, не спеша и небольшими партиями... Чтобы наиболее важные органы жизнеобеспечения и нервная система успели привыкнуть и реагировали не так остро на свалившуюся с неба удачу.

– Да, пожалуй, ты прав, Джон. У меня перед глазами круги поплыли, и в голове ощущаю какое-то легкое помутнение. Пойду-ка я лучше прилягу, а ты пока пересчитай, – произнес сдавленным голосом Билл.

– Да чего считать-то. Миллион тут, – простодушно сказал Эдди, как будто речь шла о миллионе фантиков.

– Нет, мне все-таки нехорошо, если не сказать дурно. Но что делать: надо держаться... Джонни, а он нас не надул? Все-таки надо удостовериться, – протараторил Билл и, забыв про недомогание, тонкими пальчиками пролистал несколько пачек. – Нет вроде... Иначе этому пройдохе Ригану пришлось бы дорого заплатить. С нами шутки плохи: камень на шею и в воду – акул кормить. А теперь давай хорошенько всё обмозгуем: не нагрянут ли сюда копы? Да, да по милости вот этого на первый взгляд безобидного желторотого сосунка в любую секунду могут ввалиться.

– Пожалуй, ты прав, Билли, – согласился Джон, потом бросил грозный взгляд на понурого Эдди:

– Тебя Риган хоть раз заметил, когда ты за ним следил?

– Нет, я близко к нему не подъезжал и не подходил.

– Ну хорошо, а лицо твое хоть кто-нибудь видел в отеле?

– Да я же был в шлеме.

– Отлично. А отпечатки пальцев на ручках дверей и на кейсе оставил?

– Нет, я был в перчатках.

– Замечательно, – с облегчением вздохнул Джон, но тут же спохватился: – А номер на твоем мотоцикле кто-нибудь видел?

– Я же говорил вам, что оставил его в квартале от отеля.

– Чудненько! А когда сюда ехал, за тобой гнались или, может быть, незаметно следили?

– Не думаю. Я специально покатался по улицам, а в одном глухом месте даже спустился по ступенькам для пешеходов – «хвоста» за мной не было.

После этого профессионального допроса, блестяще проведенного другом, – выходит, не зря его учили в университете – Билл громко с нескрываемым удовольствием выдохнул, как будто с души только что свалился тяжеленный камень:

– Так, слушай мою команду: свою одежду, сумку, перчатки и обувь немедленно сжечь. Мотоцикл и шлем в реке утопить на всякий случай. В целях безопасности мастерскую не покидать двое суток. А чтобы время скоротать – работать, работать и работать. За это время отремонтировать все скопившиеся автомобили. Свою долю из заработанных нами денег получишь позже, когда всё утрясется. Понял? Так что иди, дорогой, и покажись мистеру Харри, а то он уже соскучился. Да и ты, наверно, по работе скучаешь. Хватит, отдохнул, развлекся – пора и честь знать.

– Билли, давай дадим ему одну пачку, – как-то неуверенно предложил Джон.

– Да ты что: всю операцию хочешь загубить? Мы к ней столько готовились! Я его знаю: сразу начнет направо и налево деньгами сорить, тут его и засекут. Если отцу отдаст, тот всё равно пропьет, матери – так она замучит его вопросами, и ниточка рано или поздно приведет к нам. Так что дай ему деньги на новую одежду, а мы его потом сводим в бар мороженое поесть, «Кока-колу» попить – пусть мальчишка порадуется – ведь устал, небось. Так, самую малость.

– Да, пожалуй, ты опять прав. Подождем, что завтра газеты напишут. А пока возьми двести долларов на одежду и другие мелочи.

На том друзья и порешили, а довольный Эдди поспешил выполнять новое указание своих опытных и очень осторожных шефов. Приятели же взяли по пачке денег на карманные расходы, а остальные сложили в большой черный пакет для мусора и спустились во двор, чтобы надежно спрятать это состояние. Прихватив лопату, они по очереди начали копать землю около забора. Когда уже вырыли глубокую яму, вдруг наткнулись на что-то твердое. Разгребая руками сухую землю, Джон извлек ржавую банку из-под армейских консервов. Отложив ее в сторону, землекопы положили свой драгоценный пакет на дно ямы и быстро закопали. Сверху они положили здоровенный булыжник, а на плите сделали метку в виде креста. Только после этого с облегчением удалились в свою комнату и из окна долго наблюдали за тайником.

Минут через двадцать пахнуло паленым. Это послушный Эдди в бочке для мусора запалил свои личные вещи, подлежащие немедленному уничтожению. И тут Джон вспомнил про ржавую банку, оставленную на земле около их тайника. Молча он спустился вниз и подобрал невзрачную на вид находку.

«О, довольно тяжелая, – определил он на вес. – Со всех сторон запаяна. Интересно, что же может там быть?» – подумал он и направился в мастерскую.

Взял зубило и только замахнулся, чтобы ударить по нему молотком, как услышал за спиной писклявый голос друга.

– Джонни, ты что-то затеваешь без меня? Давай я тебе помогу, а то одному неудобно.

– О, Билли, ты, как всегда, вовремя появился. А то я уж хотел за тобой бежать. Твое отсутствие действует на меня просто удручающе, я даже ощущаю какую-то тревогу и беспокойство за твою дальнейшую судьбу.

– Ты мне зубы не заговаривай и побеспокойся лучше о своей… Хм, покровитель мне нашелся. О своей я как-нибудь сам побеспокоюсь, а вот ты без меня, как я погляжу, не можешь. Давай я баночку-то подержу, тебе удобнее будет ее открывать, – с иронией заметил Билл и косо посмотрел на друга.

После нескольких ударов проржавевшая крышка отвалилась. Билл просунул в банку свои миниатюрные пальчики и вытащил грязную тряпку. Затаив дыхание, друзья аккуратно развернули ее.

– Вот это да! – одновременно воскликнули они.

Перед ними лежали золотые украшения: кольца, перстни с различными камнями, серьги, цепочки, кулоны и медальоны.

– Да это целое состояние! – подвел общий итог сияющий Джон и невольно оглянулся.

– Тихо, прикрой свою пасть и не делай квадратными свои бестолковые глаза... Это нехороший признак. Нас могут заметить, – полушепотом предупредил Билл, опять засовывая всё в банку. – А теперь за мной, всё обсудим дома.

Они быстро поднялись к себе, закрылись на задвижку и снова извлекли драгоценные изделия. Сосчитать всё и предварительно оценить Джон поручил самому себе, поскольку доверить эту ответственную процедуру жуликоватому приятелю он просто не решился. По поводу оскорбительно прозвучавшего откровенного недоверия Билл немного обиделся, но вынужден был согласиться, точнее – подчиниться, поскольку прекрасно понимал, что против силы не попрешь.

– Я думаю, Джонни, с этой несложной операцией ты успешно справишься, поскольку до тридцати ты еще не разучился считать. А вот если у тебя начнутся проблемы в области арифметики, то можешь смело обращаться ко мне.

– Молчи уж, математик нашелся, – огрызнулся Джон и стал считать золотые изделия. – Один, два... двадцать семь, двадцать восемь! Всё. Аж вспотел от волнения и нервного напряжения.

– Вот видишь, до двадцати восьми еле-еле сосчитал и вспотел – насколько оказалась для тебя трудной эта элементарная задача. А вот если бы их оказалось более сотни, то боюсь, тебе бы и до утра не хватило времени.

Джон косо посмотрел на приятеля и нахмурил свои густые брови, что свидетельствовало о том, что терпение его кончается.

– Понял, прекрасно понял твой красноречивый намек, и можешь не строить мне глазки: я всё равно на них не соблазнюсь. Лучше скажи, что будем делать с этим?

– Надо показать твоему дядюшке – пусть он решает, как поступить с кладом, который по праву принадлежит ему, – сказал Джон и вопрошающе посмотрел на Билла.

– Оказывается, ты права знаешь? Удивительно! Но мыслишь правильно. Я всегда знал, что у тебя доброе и отзывчивое сердце, – опять с издевкой заметил Красавчик. – Пойду поищу любимого дядюшку, а ты отсюда – ни на шаг и запрись на все три замка. Понял? А то мало ли чего.

– Понял, – не задумываясь, выпалил Джон, потом осекся: – Постой, да тут же всего одна задвижка.

– А ты для надежности до моего прихода изнутри заколоти дверь двумя гвоздями, сиди и не пикай, – сказал Билл и вышел из комнаты.

Через пять минут он привел своего дядюшку, которого еле удалось уговорить вылезти из-под машины и подняться к ним.

– Вот смотри, что мы нашли на территории твоей уникальной мастерской, – с гордостью произнес Джон и развернул тряпку.

Мистер Харри от удивления вскинул руки, словно обратился к Богу, потом резко опустил их на свою голову.

– Ой, красота-то какая!

– Теперь это всё твое, – пояснил Билл и радостно похлопал его по спине.

– Нет, нет, это не мое. Мне этого не надо – я старый, больной человек, – испугался он и замахал руками. – Вы нашли, значит, это всё ваше. Вы – ребята молодые и вам эти безделушки пригодятся. А мне куда они? Я и без них проживу как-нибудь. Так что владейте и распоряжайтесь по своему усмотрению. Выдумали тоже – делиться надумали… – бубнил он, выходя из комнаты.

Неустойчивую тишину словно взорвали радостные крики – счастливее этих молодых людей в тот миг не было на свете...

– Ура! Это всё наше!

– Мы богачи! Удача улыбнулась нам.

Когда эмоции немного улеглись, решили заняться, как оказалось, далеко не простым делом.

– Будем делить по справедливости, – предложил Билл и пригрозил пальцем.

– Нет, давай лучше поровну, – не согласился с ним улыбающийся Джон и многозначительно посмотрел на друга.

Тот сначала захлопал удивленными глазищами, потом рассмеялся.

Джон в это время примеривал на свой палец большой старинный перстень ручной работы.

– Он мне как раз по размеру. По-видимому, фамильный: видишь на нем выгравированы две буквы «А» с вензелями?

– А маленький перстень мне подходит. Кстати, медальон на толстой цепочкой тоже будет мой, если ты не возражаешь. На нем такие же инициалы. А если возражаешь, тогда... – он театрально вздохнул и, прищурив глазки, добавил: – Он тем более будет моим. А остальное поделим пополам.

– Ну ты крохобор. Караул! Грабят средь бела дня, – пробасил Джон, но всё же вынужден был согласиться и уступить настырному другу.

В дальнейшем дележ найденного клада продолжался более миролюбиво: без перестрелки, поножовщины и мордобития… даже без привычной брани, что не могло не порадовать вечно обиженного Медведя.

– Ну что же, будем считать, что раздел нашего совместного состояния прошел на высоком дружественном уровне, что случается довольно редко в наше жестокое время. Особенно после смерти состоятельных родственников и разводах, – подытожил Билл и, довольный мирным исходом, энергично потирал руки.

– Еще бы. Попробовал бы только обмануть меня: я бы тогда вместо боксерского мешка подвесил тебя за шиворот вот на этот крючок и провел бы часовую тренировку. А может, и дольше, лупил бы до тех пор, пока не поумнел. Причем основное внимание уделил бы твоим яйцам, – предупредил на будущее своего хитроватого приятеля Джон.

– Ну и чего бы добился? Мне кажется, только отбил бы свои руки о мое крепкое и упругое тело. Да ты бы уже на первой минуте выдохся и запросил пощады. Вот тут я отыгрался бы на тебе! С превеликим удовольствием! Я бы из тебя месиво сделал, бифштекс с кровью, точнее – с кровоподтеками...

– Ой ладно, хватит, уже запугал. От одной только мысли оказаться твоей жертвой я весь дрожу.

– То-то, смотри у меня, боров недорезанный – укушу, так укушу, – наступал игривый Билл.

– Но, но… Не заговаривайся, змееныш. Раздавлю. А впрочем, можешь помечтать, надеюсь, это не вредно для тебя – человека с неуравновешенной психикой, страдающего припадками. Поэтому я на больных не обижаюсь – продолжай тешить себя пустыми надеждами, если это доставляет тебе удовольствие.

– На себя взгляни, дебил. Да я с тобой и связываться не буду – не тот уровень. Мне, человеку с высочайшей культурой и интеллектом, не хватало еще руки об тебя марать – это ниже моего неотразимого достоинства.

– Ты бы поосторожнее со своим достоинством, а то и отбить могу. А насчет твоих извилин и всего прочего могу одно сказать: «Не преувеличивай. Я бы валялся от счастья, если б у тебя были мозги, хотя бы в зародыше».

– А что, ты сомневаешься?

– Не стоит говорить о том, чего нет, и в ближайшее время вряд ли предвидится. И закрой рот – я всё сказал, больше не влезет – некуда, так как головенка пустотой заполнена. – Взяв сверкающее на солнце колечко, он тут же забыл о друге. – Красивое! Я его своей невесте подарю, а этот симпатичный кулон – матери.

– Да ты что, идиот? Да лучше продать их и получить хорошие бабки, на которые снимем молоденьких «бабок» в стриптиз-баре и будем гулять, как нефтяные короли, – мгновенно возразил Билл и расстелил на столе большой носовой платок, в который собирался завернуть свою долю.

– Со своей половиной можешь делать всё, что угодно, а на мою частную собственность прошу не посягать. Да и в твоих глупых советах я не нуждаюсь. Впредь прошу меня не учить жизни, поскольку ростом не вышел, да и голова бросается в глаза слишком маленькими размерами – меньше моего кулака.

– Мал золотник, да дорог! Это про меня. А вот у тебя, как мне кажется, ветер в голове гуляет.

– Это почему же? – поинтересовался Джон с обиженным видом.

– Да потому, что хоть у тебя голова и большая, да пустая.

– Сам ты пустоголовый... Слушай, а это что у тебя, – Джон взглянул на стол.

– Что, не видишь? Глазенки-то протри. Это мой носовой платок.

– А почему он таких больших размеров? Выходит, у тебя и соплей много, раз вынужден таскать с собой эту простыню? И вообще у меня складывается впечатление, что на такого маленького человечка слишком много приходится недостатков. Ничего, я скоро возьмусь за тебя. Деньги теперь есть, так что не беспокойся, я тебя в психиатрическую клинику живо определю. Считай, что лучшая палата тебе обеспечена. Причем отдельная, чтоб ты ни с кем не цапался. А я иногда буду навещать тебя, когда ты не будешь на людей бросаться.

– Ой, держите меня, воспитатель объявился. Смотрите, какую заботу решил проявить обо мне! Премного благодарен вам, попечитель ненаглядный! Да в гробу я видел таких благодетелей.

– Ну уж нет. Меня гробовая перспектива не устраивает. Хочу сегодня как следует погулять и расслабиться в ночном баре, – Джон сладко потянулся, будто только что проснулся.

– Вот это единственная на сегодня дельная мысль, которую я услышал от тебя, – поддержал Билл. – Оказывается, в твоем пустом черепке иногда рождаются умные мысли, что свидетельствует о том, что ты хоть и патологический извращенец, но у тебя еще есть шанс побороться за себя и свое здоровье. Да и врачи постараются тебя спасти – может, поживешь еще, но вот о полноценной жизни, видимо, придется забыть и довольствоваться тем немногим, что отведено тебе самим Господом Богом! Ты только раньше времени не переживай: люди ведь везде живут и ко всему привыкают, к психобольнице – тоже. Я думаю, и ты там привыкнешь, а я буду тебе передачки носить из соседней палаты.

– Ах ты щенок! Ты уже меня и в психушку пристроил. Ну я тебе сейчас покажу! – Джон запустил в Билла подушку, потом свалил его на кровать и сел верхом.

Прикрыв его лицо подушкой, Джон провел сокрушительную серию ударов по ней, а потом по корпусу своего противника. В этот момент незаметно вошла Стелла и с интересом наблюдала эту картину. Джон понарошку колошматил Билла по животу и ребрам, а тот орал, как недорезанный поросенок. Красавчик уже не мог сопротивляться, он задыхался, призывая хоть кого-нибудь на помощь.

«Совсем мальчишки», – подумала Стелла и улыбнулась. Как бы она хотела присоединиться к ним, забыть обо всем и резвиться вместе с этими беззаботными и неунывающими парнями.

– Ему же больно, – вступилась она за Красавчика.

Но друзья продолжали дурачиться, визжать и хохотать, словно дети. Тогда она бросилась помогать беспомощному Биллу, пытаясь свалить с него могучего Джона. Она колотила своими красивыми ручками по его спине и плечам, весело приговаривая:

– Вот тебе, вот тебе, будешь обижать маленьких.

Наконец уставший от беспрерывного хохота Билл выдохся и стал просить пощады:

– Всё, всё, сдаюсь. Так и быть, не помещу в дурдом, хотя тебя там давно ждут не дождутся.

– То-то, будешь знать наших, – торжественным голосом победителя произнес Джон, слезая с худенького тела приятеля, которое уже перестало трепыхаться.

– Не бери в голову, никому я тебя не отдам. Иначе как же я жить без тебя буду? И поругаться-то будет не с кем. Каюсь, с принятием решения упрятать тебя в психиатричку я погорячился.

– Ну спасибо, дорогой ты мой психиатр. Поблагодари лучше Стеллу за то, что она заступилась за тебя, а то бы тебе туго пришлось, – Джон бросил на нее приветливый взгляд и кивнул.

– Стелла, дорогая, я в долгу перед тобой. Ты спасла мне жизнь, и я готов служить тебе верой и правдой, – Билл прижал свою руку к сердцу.

– Ну что ж, ребята, весело тут у вас, но я, пожалуй, пойду. Обед надо готовить. А тебя, Малыш, я иногда буду использовать... – друзья удивленно переглянулись, – в качестве своего помощника. Пойдем, поможешь мне мусор вынести.

– С большим удовольствием, – ответил Билл и лучезарная улыбка осветила его лицо.

– Вот, вот, на это он еще годится. А правильнее сказать – это единственное, что он умеет. Так что идите, а я пока позанимаюсь в тишине. Кстати, Билли, не забудь, что мы вечером кое-куда собирались, – напомнил Джон и взял с полки учебник.

– Я ухожу ненадолго, так что время даром не теряй. Учти: я приду и обязательно проверю твои знания.

– Иди, иди, экзаменатор нашелся.

…….

(всего 15 глав)