[Главная]

Николай Александрович Культяпов

 

 

 

 

 

 

 

 

  ЗАЩИЩАЯ РУССКОЕ СЛОВО, МЫ ЗАЩИЩАЕМ РОССИЮ!

 

Публицистика:    

 

 

В последнее время проводится много дискуссий и приходится слышать различные высказывания относительно защиты русского языка. Он действительно заслуживает пристального к себе внимания. Мнения самые разные, поэтому и я решил сказать свое слово.

Недавно в одной их центральных газет прочитал статью под названием «Язык». В ней приводится рассказ с использованием только слов, начинающихся с буквы «П». Меня откровенно порадовало, как автор с гордостью пишет о достоинствах русского языка, который, по его мнению, «полезно показывать некоторым зарвавшимся националистам, чтобы они знали, где слон, а где Моська». В этом рассказе, состоящем из 184 слов на букву «П», наш, к сожалению, неизвестный соотечественник действительно продемонстрировал уникальные возможности русского языка, как «самого лучшего и богатого языка в мире».

Еще раньше я ознакомился со схожим рассказом (правда, с небольшими и непринципиальными отличиями), который в 1992 году был опубликован в США в газете «Новое русское слово» (№ 14). Подобные факты приятно отмечать любому патриоту, тем более человеку, который является не только бережным пользователем, но и верным служителем «великого и могучего» русского языка.

Я тоже пытаюсь экспериментировать: мною опубликованы повесть «Ольгин остров», состоящая из 17 тысяч слов на букву «О» (74 страницы) и роман «Приключения пехотинца Павла Петрова» – все 86 тысяч слов, использованных в нем, начинаются с буквы «П» (383 страницы). Филологи называют эти оригинальные изыскания «уникальными лингвистическими экспериментами, позволяющими раскрыть дополнительные лексические возможности и особенности языка».

Оказалось, что в подобных поисках я далеко не единственный. В Интернете имеются самые различные сведения о моем творчестве и аналогичных произведениях, например: «… роман выполнен в лучших традициях однобуквенных произведений… К написанию подобных трудов в свое время обращались многие известные поэты и писатели. Элементы этого жанра были замечены в поэме монаха-доминиканца Плацениуса «Битва свиней», в тавтограммах римского поэта Квинта Энния, а также в стихотворении Христиана Пиэра «Христос распятый». К однобуквенным произведениям прибегали и многие русские мастера художественного слова…»

Думаю, что все согласятся: ни один язык в мире не может сравниться с русским. Это признают и за рубежом. И неслучайно, моя повесть «Ольгин остров» занесена в Книгу рекордов Гиннеса, хотя я настаивал занести в нее именно русский язык. Кроме этого, повесть и роман занесены в «Диво», где регистрируются чудеса, рекорды и достижения России, стран Балтии и СНГ, а также в русский клуб рекордов «Левша».

Эти оригинальные произведения наглядно свидетельствуют о бесценном богатстве и неисчерпаемых возможностях русского языка, который, как живой организм постоянно развивается. Он живет вместе с нами и является частью нас самих, без него невозможно представить ни нашу страну, ни жизнь каждого из нас. Необходимо сохранить для потомков его высокую культуру, чистоту и исторически сложившуюся самобытность.

По оценкам специалистов, эти книги имеют не только литературное, но и научное значение, интересны в познавательном плане лингвистам, филологам и всем любителям русского языка. И вовсе неслучайно на обложке приводятся высказывания наших классиков:

«Не должно мешать свободе нашего богатого и прекрасного языка» – А.С.Пушкин.

«Придерживайтесь чтения капитальных книг, оригинальных сочинений, родников великих идей и благородных стремлений» – Н.Г.Чернышевский.

«Берегите наш язык, наш прекрасный русский язык, этот клад, это достояние, переданное нам нашими предшественниками» – И.С.Тургенев.

«Язык – душа нации. Язык – это его живая плоть идеи, чувства, мысли…» – А.Н.Толстой.

«Если можно добиться от себя слова своего собственного, самим собою рожденного, то разве можно тратить время и гоняться за чужими мыслями» – М.Пришвин.

Вскоре меня, как человека, любящего все оригинальное и нестандартное, подтолкнуло к новым экспериментам. Мною даны краткие характеристики всем буквам русского алфавита: А – авторитетная, азбучная, активная, античная, ароматная, апельсиновая; Б – бурная, бойкая, броская, багряная, божественная, блестящая; В – весомая, властная, величавая, волнующая, вежливая, великодушная; Г – громкая, героическая, горластая, гремящая, гуманная, голубая; Д – домашняя, достоверная, доверительная, действенная, добрая, душевная; е – естественная, ершистая, ездовая, егозливая, единогласная, ежевичная; ё – ёмкая, ёрзающая, ёкнутая, ёрничающая, ёжистая, ёлочная; Ж – журчащая, животрепещущая, жанровая, желанная, жгучая, живописная; З – земная, закаленная, заметная, заботливая, завораживающая, звонкая, звенящая, зеленая; и – известная, игривая, изощренная, избирательная, избалованная, изворотливая, излучающая; Й – мягкая, быстрая, подвижная, мужская, окончательная, бесцветная; К – колоритная, капитальная, красноречивая, кипучая, клокочущая, красная; Л – лапидарная, лаконичная, легкая, ласковая, лучистая, ликующая, личностная, лазурная; М – маститая, монументальная, многозначительная, магическая, многоликая, манящая, малиновая; Н – научная, нагруженная, накопительная, напористая, намекающая, нежная, народная, нравственная; О – откровенная, ответственная, осторожная, отзывчивая, описательная, обворожительная, ослепительная, оранжевая; П – простая, покладистая, приветливая, плодовитая, праздничная, примерная, памятная, палевая; Р – радушная, родовитая, работящая, резкая,  раскатистая, размеренная, рассудительная, радужная; С – солидная, созидательная, самоотверженная, смелая, сближающая, стремительная, свистящая, сладкая, светлая; Т – трудолюбивая, творческая, тактичная, темпераментная, театральная, теплая, туманно-темная; У – удобная, упорная, устойчивая, уместная, уважительная, увлеченная, уютная, украшающая; Ф – фундаментальная, феноменальная, фыркающая, функциональная, фанатичная, фрикативная, фанфарная, фиолетовая; Х – ходовая, хлопотливая, холодная, хлюпкая, хриплая, хмурая, хулящая; Ц – царственная, церемониальная, целевая, ценная, цивилизованная, цыкающая, цветная; Ч – человечная, чистая, чувственная, чарующая, честолюбивая, чеканная, числительная, черная; Ш – широкая, шустрая, шипучая, шумная, штурмовая, шершавая, шутливая, шоколадная; Щ – щегольская, щепетильная, щедрая, щекотливая, щебечущая, щадящая; Ъ – редкий, жесткий, заметный, гордый, разъединяющий; Ы – изрыгающая, грубая, длительная, воющая, обиженная, тусклая; Ь – скромный, простоватый, несамостоятельный, короткий, неприметный, веселый; Э – экзотическая, экономная, энергичная, элементарная, эффектная, эстетическая, эротичная; Ю – юная, юркая, юлящая, юморная; Я – явственная, яркая, ясная, яростная, янтарная, яблоневая.

Скажите, на каком другом языке возможно так охарактеризовать великих тружениц родного языка?!

Позднее родилось экспериментальное стихотворение «Сто ностальгических строк» с окончаниями «ели» (какой все-таки удивительный наш язык: «ели» – и глагол и имя существительное во множественном числе, а сколько получается всевозможных вариантов!) Приведу только последние строки стихотворения, тем более, что оно в какой-то степени передает душу русского человека:

                                    …Ну, наконец-то, мы прозрели –

                                    Без Родины осиротели

                                    И стали собирать портфели.

                                    Шампуни в ход пошли и гели –

                                    Мы на глазах похорошели,

                                    Вручали всем подарки гжели.

                                    Как фраки новые надели,

                                    Кристины, Джоны и Мишели

                                    На память нас запечатлели

                                    На фото, в масле и пастели.

                                    Душою словно подобрели,

                                    Ума набравшись, повзрослели:

                                    Чужие бросили отели,

                                    Домой, в Россию полетели!

А совсем недавно я попытался оживить наш, на первый взгляд, сухой и скучный алфавит и увидел в нем такую легкую и красочную картину природы, что даже сам удивился. Вот что из этого получилось:

Ах, бесподобен вид горных далей: ели, ёлки… животные завораживающе играют. Йодистые косолапые лакомятся малиной, напоминая озорных проворных ребятишек, страждущих тайно ухватить финики хвойного царства. Чарующий шелест, щебет твердого знака ымитирует мягкий знак эффективно, ювелирно, явственно.

Вроде бы пустяк, всего три с половиной строчки, а алфавит стал осмысленным, заиграл не только яркими  и сочными звуками, но и  живописными красками. Поэтому-то он и Великий!

Да простят меня специалисты за вольность со словом «ымитирует», но что оставалось, если нет слов на эту букву. Вот и приходится заниматься словотворчеством. В разумных пределах каждый автор должен заниматься этим. Мне кажется, что ученые в долгу перед русским алфавитом. Давным-давно надо было придумать и преподать народу несколько десятков или сотен новых слов, чтобы наш алфавит не чувствовал себя ущербным на эту букву. Например: ыкать, ызрыгать, ызмальство (почему бы и нет, если есть слово «сызмальства»), ыгранный («сыгранный»)… Вот где пригодилось бы умелое и грамотное заимствование, а также смелое творчество.

Думаю, наш язык только обогатился бы, если бы ученые еще предложили по два-три десятка слов, рифмующихся со словами: любовь, отчизна, жизнь… Со временем многие из них прижились бы в русском языке. А начинающие поэты только обрадовались бы этим подаркам (ведь далеко не каждый способен экспериментировать) и охотно их использовали, а не применяли банальные рифмы, на которые еще в свое время сетовал Пушкин.

Многие страны бережно относятся к своей истории, культуре, национальным особенностям. Весьма примечателен положительный опыт Франции по защите своего языка и культуры. И делается это на уровне государства, что заслуживает уважения! Так почему же мы не боремся за чистоту родного языка, который является основой нашей культуры, достоянием нации и должен вызывать гордость у каждого порядочного человека. Меня, как офицера и патриота своего Отечества, беспокоит засилье, я бы даже сказал, наглая «интервенция» «американизмов». Очень жаль, что мы (хотя мнение простого народа никто не спрашивал) на волне лжедемократии переняли из США и других стран Запада все самое плохое, не взяв почти ничего хорошего, ценного, приемлемого для нас. А ведь Россия – самобытная страна: со своей историей, особым географическим расположением, национальным и религиозным многообразием, что конечно же не может не сказываться на обычаях, традициях, нравах, складывавшихся веками. К чему такое количество бульварной западной литературы, дешевых и бездарных американских фильмов, которые буквально обрушились на наши беззащитные головы, открытые сердца и души? Вдвойне обидно, что и наши деятели от культуры уже научились так писать и снимать… и навязчиво пичкать, насаждать, вдалбливать в наше сознание свои «шедевры». Особенно досталось молодежи и старшему поколению. Ответ прост: значит, кому-то это надо и делается всё это с определенной целью!

От этой кровавой жестокости, безыдейности и отсутствия светлых идеалов ломаются судьбы, душевно страдают и на глазах меняются люди, а вместе с ними трансформируются наши разговорный и печатный языки, которые, как во время пьяного застолья, засоряются словесным мусором, пошлятиной, нецензурщиной. Однако я не слышу по этому поводу громкого протеста интеллигенции – именно она должна быть инициатором и организатором подобных проявлений и массовых выступлений в СМИ.

Некоторые чиновники и авторитетные специалисты даже уверяют нас, что ничего страшного в этом нет, наш язык и сам справится с этой очередной волной. Ведь и раньше подобное было – и ничего, русский язык выжил и даже обогатился. Хочется сразу возразить: раньше не было радио, телевидения, компьютеров и сотовой связи. А тогдашняя мода и увлечение теми или иными языками, отдельными фразами и словечками распространялись только на столичный свет и богатые семьи. Простой же народ и глубинка (а это большинство населения России) конечно же всё чужое не восприняли и не заимствовали, просто-напросто отвергли.

Затем был «железный занавес», да и власти за этим следили, не больно-то позволяли. А вот на волне демократии к нам ворвался вольный ветер бесконтрольности и вседозволенности. Руководители государства и депутаты часами трезвонили ни о чем, используя новые или модные словечки, даже не подозревая об их истинном значении. И началась эпоха словесной анархии и бескультурья. А когда это творится каждый день, каждый час и отовсюду, то невольно эта мишура откладывается в головах. Вот мы и получили то, о чем раньше и думать не могли. Так что, уважаемые господа равнодушные, сейчас совсем другое время – двадцать первый век на дворе!.. и воздействие на умы настолько сильное, что всё это не проходит бесследно. Уверен, что самостоятельно, каждый за себя и в отдельности, справиться с подобными атаками и зомбированием не в состоянии. Все происходит вроде бы невольно и незаметно, но очень стремительно и методично: поэтому вбивается и намертво вдалбливается в мозг. А он беззащитен и, как раненая душа, страдает, разрушается.

Поймите, я не ратую за «железный» занавес, за цензуру… Нет. Это не выход. Любые произведения и самые различные направления в искусстве имеют право на существование – только не бездарные и не разжигающие межнациональную вражду, ненависть, не прививающие жестокость и агрессию. Но в том-то и беда, что нам подсовывают всякую зарубежную бездарность и дешевую посредственность, а свои таланты зажимают. В последние годы в России всё реже стали проводиться Дни и недели той или иной национальной культуры. А ведь раньше это было, и деньги находились. Вот, где было теплое общение и взаимное обогащение культур и языков! Подобные праздники служили основой дружбы между народами. Иначе и быть и немогло в государстве, где проживало 160 национальностей. А что сейчас?

Как видите, проблем много. Поэтому-то и настала пора поднимать шум, привлекать все средства массовой информации и поинтересоваться общественным мнением: согласны ли россияне с таким положением дел? Затягивать с этим вопросом нельзя, иначе завтра будет поздно. Вы прислушайтесь к разговору детей:  они разговаривают уже не на молодежном тусовочном языке (перешагнули, переплюнули этот этап), а как пьяные мужики и уголовники. Вот вам и безобидный, на первый взгляд, факт. А что с ними дальше будет? Ведь где слово – там и дело! Сотрудники правоохранительных органов это давно уже поняли, потому что каждый день сталкиваются с ужасными преступлениями среди несовершенноолетних.

Как же всё быстро изменилось – мы далеко уже не самая читающая страна в мире. Хотя нас успокаивают и приводят цифры, что в других странах положение еще хуже (лично меня это в меньшей степени беспокоит, хотя их тоже жаль). Обидно, что за короткий срок в стране произошли такие разительные перемены. Что-то невероятное творится у нас с культурой, с литературой… Порой ставят, снимают и печатают что угодно, только не самое лучшее и достойное. И положение с каждым годом не становится лучше, если не сказать наоборот. А ведь культура и литература являются основами и важнейшими составляющими национальной безопасности страны. Да, именно так! Пора возвращаться к добрым старым временам и приучать население к серьезному чтению, осмыслению прочитанного, целенаправленному привитию культуры речи. А начинать надо с уважительного отношения к работникам культуры, писателям, литераторам, библиотекарям, учителям и воспитателям. Почувствовав это со стороны власти и общества, интеллигенция с радостью пойдет в народ: будет встречаться и чаще выступать в трудовых коллективах, в учебных заведениях… Вот вам и ответ, куда потратить дополнительные деньги из бюджета страны и Стабилизационного фонда.

У нас каких только опросов нет. А вы лучше спросите у молодых людей: кто для вас является любимым литературным героем или героем нашего времени? Думаю, что внятных ответов не получите – их просто нет. В лучшем случае скажут: бандит такой-то, киллер такой-то, олигарх такой-то. И не удивляйтесь таким откровениям. Именно они – удачливые антигерои – чаще всего мелькают на экране, в газетах и в журналах. Отсюда, или частично поэтому, и сложилось у нас криминальное общество – ведь всё взаимосвязано. А о  простых людях, их судьбах сейчас не пишут, не снимают – они, по мнению редакторов и продюсеров, не интересны массовому читателю и зрителю, с чем я категорически не согласен.

Отучили нас и письма писать и душевно, по-родственному говорить по телефону – междугородняя связь для многих, особенно для пенсионеров, не по карману. Следовательно, постепенно утрачивается  издавна принятая на Руси и в России и эта особая культура общения.

Для россиян сейчас основным источником информации и в то же время сжигания драгоценного времени стало телевидение. Ученые подсчитали, что ведущие центральных каналов ТВ обходятся минимумом возможно допустимых слов – словно специально соревнуются в этом. И это за полчаса вещания! Причем используется информационный материал агентств всего мира! Так вот из этого мизерного словарного запаса очень большой процент составляют «американизмы» и другие укоренившиеся иностранные слова, и очень часто применяются они без всякой надобности. К сожалению, некоторым ведущим и редакторам лень заглянуть и воспользоваться бесценным кладезем русского языка – словарями, им легче позаимствовать иностранные слова, многие из которых непонятны простым телезрителям. А ведь сносок на экране и в газетах не делается. Вот и приходится порой слышать нелепые фразы. И такое продолжается изо дня в день на всех каналах, через каждые два-три часа. Плюс развлекательные и прочие однотипные программы, готовые своей бездарностью в первые же минуты вещания убить к ним всякий интерес. Теперь вы догадываетесь, какое негативное воздействие оказывается на россиян, особенно на детей?! Чему они могут научиться или уже научились?!

А ведь воспитание морально-нравственных качеств, патриотизма, духовности, безграничной любви к большой и малой родине должны начинаться с привития любви к родному языку (как к государственному, так и к национальному): с самых первых материнских слов, а затем в яслях, в детских садах, в школах… И только после заучивания и осмысления первых слов, исходящих из родительского сердца – а оно плохому не научит, – должны прививаться любовь к истории семьи, государства, гербу, флагу и так далее. Для этого необходима государственная программа и постоянная разъяснительная работа! Национальный язык, правильно подобранные детские книги, хорошая литература, театры, кино, культура в целом, проповедующие гуманизм, любовь к окружающему миру и ближнему – всё это в комплексе должно воспитывать в человеке самые высокие чувства, готовность защищать свое Отечество. Так воспитывали наших дедов и прадедов, которые не щадили живота своего и в труде, и в бою. А что же сейчас творится? Чуждая нам культура, бездуховность и волчье мировоззрение нагло проникли в нашу страну и четко претворяют поставленные задачи: окончательно развратить, идейно разоружить и разложить наш народ. Они стремятся к единоличному господству, постепенно выдавливая российскую многонациональную культуру, которая, на мой взгляд, как всё население и каждый человек в отдельности, моря и реки, земля и ее недра является бесценным достоянием нации. Так что же наделенные полномочиями органы власти не защищают свое богатство и культуру в частности? Западные политики и их послушные сподвижники стремятся к полному господству, к безоговорочному подчинению нашей страны. А для этого немного надо: управлять нашими беззащитными от массированной агрессии умами, открытыми сердцами и душами. И прямо должен сказать, они уже преуспели в этом и с каждым годом их воздействие увеличивается. Из литературы и искусства они постепенно вытравливают социальную сущность, национальные особенности, духовность… Зато привносят фальшивые, давно прогнившие ценности, систематически воздействуют на психику, уничтожают самосознание и волю, прославляют самые низменные человеческие чувства и инстинкты. Им не нужны яркие личности, индивидуумы, имеющие собственное «Я», им нужны послушные безграмотные массы. Всё что перечислено – это далеко не полный набор средств и методов, причем, очень дорогостоящий, но наши добровольные «радетели» и прислужники всё просчитали и взвесили. А цель, думаю, всем понятна.

Хочется спросить у наших чрезмерно заботливых «друзей»: так что же вы так активно и рьяно «скупаете» наши умы и не только наши, если мы и подобные нам, такие «недалекие», «темные» и «дикие»?

Несмотря на то, что в последние годы российскому образованию нанесен ощутимый урон, наши юные дарования на всемирных олимпиадах еще завоевывают призовые места. Значит, наше образование и средняя школа в целом, хотя их постоянно унижают и беззастенчиво обворовывают, еще не до конца уничтожены и способны находить и развивать юные таланты. Так зачем же ломать хорошее, уникальное? Но вместо того, чтобы вовремя выплачивать нищенскую зарплату учителям, затеяли всевозможные дорогостоящие реформы. В результате, наших детей приучают не читать и серьезно думать, а легковесно угадывать во время тестирования, то есть играть в дешевую, вроде бы, беспроигрышную лотерею. На самом же деле мы еще ох как проигрываем. Потом это больно аукнется. Спохватимся, да будет поздно. И тогда нас втянут в новые бездарные и враждебные реформы.

А как расценить сокращение учебных программ по истории, по русскому языку и литературе? На пользу ли все эти новшества? Невольно возникающие вопросы наталкивают на далеко нерадостные размышления.

Подняв этот серьезный вопрос, нельзя не заострить внимание о роли и значении культуры речи, чтения и общения. Представьте себе группу молодых людей, которые ведут разговор на своем, понятным только им, тусовочном, или компьютерном языке. Вдруг в их обществе появляется мама, бабушка или девушка – они сразу должны перейти на обычный и понятный всем разговорный язык. Так издавна поступают на Кавказе и в Средней Азии. Местные жители из уважения к гостю другой национальности в его присутствии общаются между собой только на его родном языке, чтобы не обидеть, чтобы ему было понятно, о чем они говорят, смеются, печалятся. Одновременно гость пополняет свои знания о традициях и обычаях коренного населения, лучше узнает самих хозяев и их окружение. Вот такие правила должны закрепиться и в нашем обществе, тогда по языку общения, не говоря уж о поведении в целом, можно будет оценивать общую культуру собеседника и группы лиц.

Поверьте, я высказываю не только свою точку зрения. Так думает большинство из тех, с кем приходится общаться. Мне часто приходится выступать в трудовых коллективах, в воинских частях, в учебных заведениях, и люди, независимо от возраста, говорят примерно об одном и том же. Я же с любовью и гордостью рассказываю о русской литературе, доказываю, что наш язык самобытный и неповторимый, самый богатый и выразительный язык в мире. Но его чистоту надо защищать также надежно, как рубежи своей Родины. Они неразрывно связаны, и любые нападки на язык надо расценивать, как нападение на Отечество. Любые наши послабления, безразличие, ошибки активно используются потенциальными противниками, стремящимися ослабить, разобщить и раздробить Россию, сделать ее сырьевым придатком Запада. Никогда не надо забывать: добрым словом можно лечить и укреплять дружбу, а поганым можно убить и начать войну.

Пора дать отпор прозападным «мечтателям», постепенно возрождать военно-политическую мощь России и поднимать авторитет на международной арене. Честных людей всегда больше, чем подонков и предателей разных мастей. Патриоты должны действовать на всех фронтах, в том числе и в вопросах защиты русского и других национальных языков от всякой скверны. Лиши нас языка и духовности – и нет России, останется одна территория, на которую многие века косятся и засматриваются наши недруги.

Полагаю, что наше поколение должно выполнить возложенную на него благородную миссию, которая изложена в последней строфе моего стихотворения «Возвращение Пушкина»:

…Поэт промчится по просторам снова,

И несказанно будет рад тому,

 Что сохранила Русь родное слово –

Вот лучший памятник в веках ему!

От нас с вами зависит настоящее и будущее России, так давайте же дружно скажем свое веское Слово, и тогда оно будет услышано всеми, особенно молодой порослью – преемниками и продолжателями славных дел своих героических отцов и дедов! И пусть они помнят:

У всех веков полно своих врагов –

Уж так устроена природа:

Рожает специально дураков

Для испытания народа.

И всё же я верю в успех и в победу русского языка и России в целом! Думаю, не перевелись еще достойные ученики В.И.Даля и продолжатели дел праведных.

За далью виден Даль,

И жив его Великорусский

Толковейший словарь:

Широк душой, умом не узкий!

 

 

 

СОЛДАТ – ВСЕГДА СОЛДАТ!

 

Документальный рассказ

Тягучий сорок четвертый год, словно предчувствуя приближение победного конца, вдруг засуетился и торопливо с боями ушел в историю, оставив на теле войны миллионы кровавых следов, тяжелейших ран и незабываемой скорби.

Бои уже велись на территории ощетинившейся Германии, напоминавшей спущенную с поводка немецкую овчарку. Поэтому советские войска с каждым днем и километром, приближавшими  к долгожданной победе, испытывали более ожесточенное сопротивление.

В январе сорок пятого года передовая рота автоматчиков, в которой служил ефрейтор Денисов, вышла к Одеру. Зима нашим солдатам казалась чересчур теплой, но как раз это и настораживало, поэтому каждый ощущал скрытую, притаившуюся опасность. Смерть поджидала и выглядывала отовсюду: из-за любого угла, из окопа, окна…

Александр Денисов кожей чувствовал ее. Одного он не знал: кому она  угрожает – ему лично или кому-то из его боевых товарищей? А может, всем сразу? Ростом его природа не обидела – сто девяносто, мишень для пуль и снарядов приметная. Да и силушки ему было не занимать: с детства был выносливым и крепким. К тому же почти всю войну тренироваться пришлось с ручным пулеметом Дегтярева – а он ни много, ни мало, а почти десять килограммов весит!

Командиры и солдаты любили Денисова: за смелость и надежность в бою, за душевность и искреннюю доброту в минуты затишья. По характеру он отличался решительностью и справедливостью: правду-матку рубил с плеча независимо от званий и должностей. Все знали, что он за годы войны прошел всё: и смертельный огонь, и холодную воду, правда, медные трубы, видимо,  кому-то другому достались.

Хотя внешне он казался неразговорчивым и немного замкнутым – не в пример словоохотливыми весельчакам-острякам и никогда не унывающим гармонистам – были в роте и такие, – но если к нему обращались, то всегда находили поддержку и дельный совет: как-никак за плечами Денисова три с половиной года войны, плена и штрафбата… А это – целая жизнь! Поскольку там  совсем другой отсчет времени.

– Вы, братцы, не лезьте на рожон. Пуля-то – она ведь дура и не разбирает, молодой ты или старый, женатый или холостой, командир или рядовой… Это я вам, как пулеметчик, говорю, – неторопливо предупреждал он,  окая.

– А чего нам бояться, если ты своим «дегтярем» так  косишь фрицев, что не даешь им приблизиться к нашим окопам? – шутили солдаты. – За тобой, как за каменной или бронированной стеной.

– Да уж, ребята, пулеметчики – это вам не снайперы, которые ведут счет своим жертвам. Наше дело строчить, а сколько их полегло навечно, сколько ранено – некогда считать. Вот взять, к примеру меня: сколько этих фашистов положил – одному Богу  известно. А он мне только благодарность объявляет и силы придает.

– Сашк, – обращались другие, – лучше поделись опытом, как ты умудрился пройти всю войну... и тебя ни разу серьезно не зацепило?!

Ефрейтор хитро улыбался, потирая длинными сухими пальцами края тонких губ.

– Сначала просто везло, порой помогала смекалка, иной раз обыкновенное чутье на опасность… А потом пришел опыт. У меня шесть вторых номеров убило, а я, как видите, живой…

Ранним туманным утром разведчики первыми форсировали Одер и завязался бой. Открыли беглый огонь минометчики. И в этом кромешном от разрывов грохоте и несмолкаемой автоматной и пулеметной трескотне пехота бросилась в воду. К счастью, в этом месте пугающий чернотой Одер был нешироким. А глубину никто не мерил. Переполненные плоты казались мучительно медлительными. Противоположный берег был гористым, поэтому на пехотинцев, словно с замерзшего неба, обрушился град, только не ледяной, а свинцовый! Солдаты сгорбились и притихли, а Денисов торопил:

– Ребята, быстрее, быстрее!.. Немного осталось.

Ему не терпелось пустить в ход свой пулемет – когда тот молчал, он чувствовал себя неподвижной мишенью, и от этого неприятного ощущения в его неспокойной душе что-то переворачивалось, а сердце громко колотилось от злости и бессилия что-то изменить.

«Заждался, дружище, – обратился он к притаившемуся с некой выжидательной горячностью пулемету. – Ничего, брат, и тебе дадим слово. Выскажешься на всю катушку».

Чем ближе они подходили к берегу, напоминавшему неприступную скалу-крепость, тем плотнее сыпал смертельный град. От пуль и снарядов казалось, что вода не только бурлит и пузырится, а, как в раскаленном котле, кипит и даже испаряется.

Течение унесло плот метров на пятьдесят. Денисов первым сиганул с него и побежал по связанным бревнам. Подгоняла одна мысль: «Как бы не угодить в воду и не утопить пулемет… Он и на дно может утянуть».

С криками «Ура-а-а!» он во весь рост расчетливо и ловко прыгал, увлекая за собой других автоматчиков. «Только не оглядываться», – приказывал он себе, а сам продолжал орать. Это ему помогало. При этом с облегчением отметил, что его голос утонул в дружном солдатском хоре. Оказавшись на земле, пехотинцы сразу обрели уверенность и прицельным огнем дали решительный отпор засевшим на горе немцам. Когда штурмом взяли ее, выяснилось, что основные силы фашистов отступили. Тех, кто отчаянно прикрывал  отход, быстро уничтожили.

И наступила притаившаяся тишина, служившая временной отдушиной. Денисов взглянул вниз: теперь ему казалось, что эта горка вовсе не такая уж и высокая и неприступная. Новые подразделения продолжали форсировать реку. «Повезло им – без потерь. Первым всегда трудно и опасно, – подумал он, окидывая печальным взглядом застывшие на берегу тела. – А сколько утонуло!»

Рядом тянулась железная дорога. Пока сотни солдат расположились по обе стороны магистрали и приводили себя в порядок, бойкий командир роты автоматчиков обходил занятую позицию.

– Молодцы! Благодарю за службу! – бодро выкрикивал он, пожимая руки подчиненным. – Надо зацепиться. Немцы попытаются выбить нас отсюда.

– Не. Купаться в ледяной воде я не хочу, – возразил Денисов, потирая свои засохшие губы.

– Так. Всем окопаться, проверить оружие, боеприпасы. А ты, Денисов, за мной.

Они прошли метров тридцать.

– Вот здесь и укрепляйся.

Неотступно следовавший за ними второй номер расчета Олег Гольцов, девятнадцатилетний деревенский парнишка с Орловской области, тут же приготовил лопату, но Денисов зыркнул на него недовольным взглядом, и тот пожалел о своей поспешности.

– Не. Тут очень неудачное место. А вон там впереди, у бугорка с кустиком, самое то! Не хотите убедиться?

– Не слишком далеко? Ну пойдем, посмотрим твою позицию, – согласился капитан, продолжая колебаться.

Только сделали шагов тридцать, тишину нарушил свист приближающегося снаряда – все трое, как по команде, бросились на землю. Раздался оглушительный взрыв – земля с болью дрогнула, потом уходящим эхом еще раз содрогнулась и снова затаилась в ожидании следующей неминуемой раны. Ждать пришлось недолго – последовали второй, третий. Когда бойцы подняли головы и осмотрелись, поразились: снаряды угодили как раз в то место, где всего несколько секунд назад находились капитан и пулеметный расчет. Как завороженные, побежали туда – три воронки расположились рядом.

– Вот они, три наши могилы, – выпалил капитан. – Ну, Сашка, ты и впрямь счастливчик! Нутром чувствуешь смерть!

– Да нам и одной такой достаточно. Такую воронку не только на троих – на братскую могилу с лихвой хватило бы, – с серьезным видом заметил Денисов, кивая на самую крупную. –  А ты, Оголец, чего рот разинул? А ну марш за работу.

Тот послушно убежал, а капитан обратился к Денисову:

– Выходит, ты мне жизнь спас. Спасибо! Никогда не забуду, – он тепло пожал руку подчиненному и обнял его.

Когда капитан ушел, улыбающиеся солдаты обступили ефрейтора.

– Ну, ты везунчик! В рубашке родился. Как чувствовал, что сейчас прилетит и рванет… Это же надо… – наперебой высказывались они.

Однако на войне как на войне: перекуры короткие. Гул самолетов услышали издалека. Это два «Мессершмитта» налетели на только что занятые русскими позиции. Они парили нагло и очень низко: по обе стороны железнодорожной колеи. Солдаты – врассыпную и залегли, напоминая сверху зеленовато-коричневые точки. Зычный неприятный гул приближался – он давил на уши и на нервы. Денисов не выдержал и приподнял голову: он увидел сгорбленные спины  и распластавшиеся фигуры – многие из них были мокрыми.

Самолеты приближались, их пулеметы не унимались и косили сросшиеся с землей тела. Денисов вскочил – ему снова не захотелось стать мишенью для врага, и он с колена открыл пулеметный огонь. А две смертоносные «тучи» с крестами были уже совсем близко, одна надвигалась прямо на него.

«Чем так подыхать, уж лучше погибнуть с оружием в руках, – твердил он. – Только бы успеть, только бы попасть…»

«Мессер» шел на высоте около ста метров и, как Змей Горыныч, изрыгал из себя беспрерывный огонь. Когда до него оставалось меньше полукилометра, Денисов строчил уже более прицельно. И тут самолет вспыхнул и зловеще задымился. К счастью, он дернулся вправо и сопровождаемый черным густым шлейфом, напоминавшим траурную ленту, медленно, как бы неохотно приближался к земле. Сотни солдат наблюдали эту радостную картину. Когда он рухнул на землю, раздался оглушительный грохот, и огненные языки пламени взмыли на десятки метров – это был не только приятный сердцу фейерверк, но и торжественный салют в честь победы русского солдата над немецкой громадиной. Другой «мессер» еще продолжал отчаянный огонь, но был уже далеко.

Денисов с облегчением выдохнул и тыльной стороной ладони протер лоб. В ногах  почувствовал нестерпимую усталость. Невольно взглянул на сапог и обнаружил, что пуля угодила точно в каблук – видимо, она была последней в очереди: иначе следующая непременно поразила бы его. Он даже не успел испугаться и представить последствия. Подбежавшие солдаты обнимали и целовали его, хлопали по плечу и жали руки. Ведь некоторым из них он спас жизнь!

Подошли и оживленные офицеры.

– Ну, Сашка, да ты просто герой! Такую махину завалил! – старался всех перекричать командир роты.

Вскоре откуда-то взялся молоденький корреспондент армейской газеты. Он вытащил из передового окопа ефрейтора Денисова и сфотографировал с пулеметом в руках. Потом дотошно расспрашивал, что солдат испытывал в тот момент. Что толкнуло его открыть по смертоносной машине встречный огонь?

Так и не добившись внятного ответа, корреспондент сам сделал вывод: в тот момент было не до чувств, о страхе он вообще не думал, а хотел только попасть в самолет раньше, чем тот в него. И ему это все-таки удалось: он подрезал крылья «черному коршуну», поскольку советский солдат оказался смелее и точнее немецкого ястреба.

Журналист убежал снимать остатки дымящегося «мессера», а уставший Денисов завалился в окопе прикорнуть – заслужил! В это время довольный Оголец охранял его покой перед очередным боем.

И он не заставил себя долго ждать, поскольку на территории Германии столкновения с врагом становились всё более частыми и кровопролитными. Немецкая военная машина напоминала мощную стальную пружину, которая под натиском наших войск сжималась по мере приближения к Берлину все сильнее, готовая в любой момент либо надломиться и лопнуть, либо, угрожала разжаться и отбросить наступающие силы из своего логова.

Денисов не знал, что его представили к высокой награде. А вскоре ему вообще было не до нее, поскольку в одном из боев его тяжело ранило в руку и контузило: снаряд разорвался рядом с окопом. Больше он ничего не помнил. Последовали тяжелые операции, переезды из одного госпиталя в другой.

Постепенно стала возвращаться память. Бывало, чуть придет в себя и взвоет от страшной боли: будто его положили около наковальни, а тяжелый молот изо всех  сил  бьет по раскаленной заготовке, и его беспощадные удары отдаются в пылающей от жара голове.

– И  как сосуды не лопаются? – удивлялся он, стиснув зубы.

Иногда ему хотелось, чтобы молот угодил прямо в голову и враз избавил его от невыносимых мучений. Когда пульсирующие боли чуть отпускали, он возвращался к жизни, причем к прошлой, довоенной: вспоминалось родное село Луканово Шатковского района Горьковской области. Сначала та жизнь почему-то виделась ему мрачно-туманной, затем дымчато-серой… По мере выздоровления мир виделся ему более светлым и праздничным, а лица сельчан – золотистыми, они светились в улыбке и горели на оранжево-бронзовом солнце. Эта приятная картина часто повторялась в его сознании. Позже он понял: белый цвет напоминал раннюю весну, когда он в 1941 году, за полтора месяца до войны, был призван в армию. А легкая дымка, которая иногда сгущалась до едкого черного дыма, свидетельствовала о предстоящей войне и горе. Золото на добрых открытых лицах говорило о бодрости духа и героизме земляков, который им предстояло проявить на фронте и в тылу.

– Но ведь меня провожали не только в родном селе. А также на Горьковском автозаводе, где я успел поработать учеником электрика, – вспоминал он и отчетливо ощущал запах металла, масел, бензина, в общем – характерный запах рабочего класса, к которому он себя относил в полной мере. Перед глазами мелькали конвейер, общежитие, стадион, а главное – его друзья, в большинстве своем они также ушли на фронт.

Со многими из них он ходил в кружок при ДОСААФ. Денисов обучался морскому делу и рассчитывал служить на флоте. Однако в райвоенкомате ему прямо сказали:

– Образования тебе не хватает, Денисов. Было бы пять классов, тогда другое дело. Так что в пехоту, в царицу полей.

Часто вспоминалось заплаканное лицо матери. Прижавшись к нему, она с безысходной печалью шептала:

– Прощай, сынок. Ведь я тебя провожаю на войну. Мы больше не увидимся.

Ее материнское сердце дважды оказалось право – вскоре действительно началась война, а в 1942 году она умерла от тяжелой, мучительной болезни.

Война застала Денисова на Украине. Первое впечатление, когда узнал об этом, – всё, недолго осталось, скоро она захлебнется кровью, и Красная армия раздавит фашистскую гадину. Однако всё повернулось иначе.

Опытные командиры и старослужащие шепотом поговаривали о затяжной кровопролитной войне. Денисов никак не хотел верить в это. Но… В Черниговской области вся дивизия оказалась в окружении. Побывал и в простых лагерях, и в концентрационных, потом снова отправляли всё дальше и дальше на восток – немцы, словно боялись, что пленные привыкнут к одному месту и будут хуже работать.

Однажды их трое суток гнали голодными. Когда вели по дороге вдоль поля, некоторые пленные выскакивали из колонны, чтобы ухватить промерзшие буряки, но вместо них получали пули.

И всё равно голод был сильнее страха. Денисов тоже решился.

«Всё. Не могу, пусть лучше погибну», – сказал он себе и бросился влево, чтобы вырвать из земли буряк. Только ухватился за ботву, как овчарка вцепилась в руку. Подоспели два немца и прикладами затолкали его в колонну. Прокусанная кисть долго потом болела...

Воспоминания Денисова прерывались очередными нестерпимыми приступами. Ему казалось, что его, беспомощного, положили рядом с рельсами, по которым на скорости мчался нескончаемый состав, и каждый стук колес на стыках бил по его мозгам. Он смыкал веки, сдавливал перебинтованную голову руками, но это не спасало. Подбегала медсестра со шприцем или с таблетками, которые временно снимали нестерпимую боль.

– Потерпи, миленький, сейчас будет легче, – успокаивала она ласково.

Однажды бессонной ночью припомнился эпизод, когда на пыльной дороге он нашел буханку ржаного хлеба. До него прошли сотни пленных, и никто не заметил ее, а он сразу приметил. Сначала подумал: кирпич и на всякий случай пнул, но он оказался слишком легким. Быстро поднял, обтер рукавом: о, чудо – хлеб! Тут же отхватил ломоть и не успел отправить в рот, как со всех сторон потянулись дрожащие руки и вмиг растерзали спасительную буханку на куски.

«Возможно, этот нежданный подарок и спас мне тогда жизнь, ведь я от усталости и голода еле ноги волочил. А если б только упал и сразу не поднялся – пристрелили бы!» – не обращая внимания на свежие слезинки, размышлял Денисов, а в голове уже мелькали новые события 1941 года.

Что только ему не пришлось пережить в плену! И расстрелы евреев, командиров, коммунистов, и предательство подонков – были и такие (одного из них лично убил), и невыносимый каторжный труд. Приходилось пилить лес и на болоте укладывать бревна, таскать камни, работать на сахарном заводе, на железной дороге. Дважды бежал из лагеря, но неудачно: немцы догоняли, били, спускали собак. В последний раз мысленно сам себя уже похоронил. Почти всю ночь пролежал на морозе в застывшей крови. Но к утру очнулся и нашел в себе силы доползти до барака – даже немцы удивились его живучести.

Иногда вспоминались и приятные эпизоды. Так, под Харьковом, разгружая снаряды, в одном вагоне случайно обнаружил ящик. Вскрыл – тот оказался доверху набитым наручными швейцарскими часами.

– Мужики, сюда, – позвал он пленных сотоварищей. – Смотрите, тут целое состояние!

Решение было принято мгновенно: часы разделили поровну, потом меняли на хлеб – это позволило какое-то время поддерживать силы, а кому-то и не умереть с голоду.

Однажды он уговорил старосту села взять его к себе на сельхозработы:

– Ты посмотри на меня: я крепкий и работать умею – я же деревенский.

Тот согласился, нашел документы на имя местного жителя и уговорил немцев отпустить его «домой». Став вольнонаемным, чуть окрепнув и изучив обстановку, Денисов сбежал. Объявился в Одесской области и скрывался в одной украинской семье, помогая старикам по хозяйству. Однако за их дочкой ухаживал немец, который изредка навещал ее. В один из вечеров он пришел пьяный. Родителей не оказалось дома, и озверевший фашист набросился на девушку.

Денисов сидел в подполе и слышал, что происходит наверху. Но не знал, как поступить в этой ситуации: вылезти – значит выдать себя… Но и допустить, чтобы немец изнасиловал девушку, он не мог. Денисов подоспел вовремя: он буквально стащил бесштанного немца с дочери хозяев, швырнул на пол и в порыве злости задушил.

Ее брат Николай, до войны учитель русского языка, скрывался в лесу. Узнав о случившемся, он ночью навестил родителей. Совещание было коротким, решение созрело мгновенно. Денисов вместе с ним увезли труп в лес и закопали. Возвращаться было опасно, и беглый военнопленный остался с Николаем. Но бывший пулеметчик не мог оставаться без оружия. Вскоре ему представилась возможность завладеть им. Ранним утром, как обычно, он отправился за водой. На опушке в окопе приметил спящего немца. А когда увидел еще и пулемет, удержать себя был не в силах – руки так и зачесались. Подкравшись, он вонзил немцу нож в спину – тот только хрипнул во сне и замертво повалился.

– Откуда это? – удивился Николай, разглядывая почти новенький трофей.

– Пулеметчик не может жить без пулемета, – просиял Денисов и рассказал о случившемся. И только в этот момент вспомнил об оставленном котелке с водой. Но возвращаться не рискнул…

Время в госпитале тянулось незаметно, а бесконечные ночи, словно застывали на месте. Иногда раненому Денисову казалось, что он прижался к высоковольтному столбу – такой же зудящий усиленный гул он постоянно ощущал в голове. Временами создавалось впечатление, что она у него просто раскалывается. Он не знал, куда ее деть: от отчаяния то прятал под подушку, то выливал на нее воду, но избавиться от монотонного гулкого эха не мог. Ничто не помогало – только воспоминания могли ненадолго отвлечь.

Больничные мысли в который раз возвращали его в военное прошлое. Красная армия стремительно наступала. Немцы бежали в растерянности, но технику не бросали: заглохшие и застрявшие в грязи танки взрывали. Денисов с Николаем всё чаще выходили из леса и наблюдали за колоннами автомашин. Одна из них встала прямо на опушке, и немцы с криками толкали ее.

– Пришла пора воспользоваться трофеем, – Денисов с хитринкой взглянул на Николая, которому предстояло выполнять роль второго номера – тот одобрительно кивнул.

Вскоре отрывисто, но точно заговорил пулемет. Лента была небольшой, поэтому экономный автоматчик остановился.

– Расходуй до конца, – подсказал Николай, – всё равно скоро наши придут.

И пулемет не жалел патронов.

Предчувствие не обмануло. И вот настал этот долгожданный день. Жители с радостью встречали наши войска. Взволнованный Денисов испытывал приятные чувства: наконец-то он снова встретит своих боевых друзей, которые остались живы, и продолжит воевать не подпольно, а в составе регулярной армии. Однако для него настали далеко не радостные дни, поскольку пришлось пройти «22 хаты», где его допрашивали, требовали подробных объяснений, пояснений  и уточнений. Пока проверяли, работал на железной дороге. А вскоре его ждала штрафная рота из девяноста человек и новые бои, бои, бои… И каждый из них был не похож на другие. Денисов провел в роте смертников почти год, потом его перевели в действующую армию. Со своим неразлучным «другом» пулеметом он всегда был на передовой.

И вот это нелепое ранение – в самом конце войны. Лечился долго, но всё же встал на ноги и вопреки мнению некоторых врачей разработал левую руку. Вернулся в армию и прослужил до 1947 года. 

После демобилизации в деревню не поехал – из родных там никого не осталось. Снова работал на родном заводе, вырастил троих детей. Часто вспоминал, как фронтовыми дорогами  прошагал Польшу, Чехословакию, Венгрию, Австрию, Румынию, Германию… О войне напоминали также ноющие раны и известия о смерти боевых друзей.

И вдруг его приглашают в райвоенкомат. А вскоре в торжественной обстановке во Дворце культуры ему вручили орден Красной Звезды – за сбитый на Одере самолет – и два ордена Отечественной войны первой и второй степени. Вот так через двадцать пять лет награды нашли своего героя! Они добавились к прежним: боевым и трудовым, уже послевоенным, потому что солдат всегда солдат, независимо от того, где он находится: на фронте или в тылу.

Дома Денисов нежно поцеловал жену и вложил в ее мягкую теплую руку боевые ордена:

– Война в прошлом, а жизнь продолжается. Это тебе, мать, награда за троих детей!

Писатель Николай Культяпов

 

 

К 60-летию снятия

блокады Ленинграда

 

И КРОШЕЧНУЮ ПАЙКУ ХЛЕБА РУБИЛИ ТОПОРОМ…

Нам детство, юность фронтовую не забыть,

Им в памяти народной вечно жить!

Публицистика:   

 

 

Передо мной воспоминания  блокадников. Читая скупые по объему, но богатые по содержанию строчки, сразу видишь яркие, правда, в большинстве своем печальные образы и ужасные картины того времени. Об этом свидетельствует и статистика: фашисты хотели стереть Ленинград с лица земли. На город сброшено 102520 зажигательных и 4563 фугасных бомб. А сколько смертоносных артиллерийских снарядов! В результате за 900 дней блокады было убито 16747 чел., ранено 33782, от голода умерло 641803 (тех же, кто погиб и умер в дороге, в эвакуации никто не считал). Страшные цифры! Но за каждой стоят люди. Мертвые уже ничего не скажут, а вот живые говорят и напоминают об ужасах войны. Поэтому воспоминания очевидцев бесценны. Особенно западают в душу детские восприятия. Читая их, иногда возникают сомнения: неужели такое могло быть? Неужели такое способен вынести человек, не говоря уже о ребенке? Оказывается, может. Честь им и хвала за то, что выстояли, выжили, прожили честную жизнь и донесли до своих детей, внуков и всех потомков горькую правду о войне. Это надо делать и впредь. А то находятся такие, которые и вспоминать-то о ней не хотят (видимо, невыгодно или по идеологическим соображениям), а другие даже пытаются обелять нацистских преступников.

Мне же без лишних вступительных слов хочется окунуть читателей разного возраста в те далекие и в то же время не настолько и отдаленные, раз живы свидетели тех страшных событий, в 1941-1944 годы, которые в мировой истории навечно останутся, как девятьсот героических дней блокады! Читайте и вдумывайтесь в каждое слово, написанное душой с болью и кровью.

Бочарникова Надежда Борисовна: «Мне было 6-7 лет, когда я в блокадном Ленинграде осталась одна. Помню, оказалась в каком-то большом бараке, но кровати на меня не хватило. Спала урывками, к тому же очень хотелось пить и есть. От голода и отсутствия витаминов в носу появились болячки, губы покрылись коркой, руки и ноги стали сохнуть.

Тогда меня отвели в приют. Во время бомбежек и артобстрелов все дружно спускались в подвал, где надевали маски из белого материала. Позже я уже не спешила в бомбоубежище – не было сил. Оставаясь в кроватке, сжималась в комок и тряслась вместе с дребезжащими стеклами и зданием. Привыкнуть к взрывам так и не могла.

Эвакуировали нас в село Владимирское Воскресенского района Горьковской области. Там учились, собирали в лесу ягоды, лечебные травы и отправляли на фронт. У всех была одна норма: за один раз набрать для бойцов по 10 стаканов черники, только после этого могли сами есть. На обратном пути из леса несли и хворост для отопления помещений. Голод испытывали всегда, поэтому ели лебеду, подорожник и другие травы. Многие детдомовцы ходили в гости к деревенским, которые подкармливали голодных ленинградских детишек».

          Поляк Вера Андреевна: «До войны окончила первый класс. Отец погиб на Ленинградском фронте в декабре 1941 г. Осталась с мамой. Постоянно испытывала голод. Норма хлеба была 125 граммов на день. В осажденном городе не было воды, света. Теперь испытывали не только голод, но и холод. Чтобы хоть как-то согреться, в печке-буржуйке жгли мебель. Вместо воды использовали снег. Я сама ходила за ним, а мама в это время варила какую-то жидкую кашу. Она обманывала меня, заявляя, что уже ела, а сама накладывала мне целую тарелку, которую я съедала мгновенно. Бедная моя мама, с каждым днем она теряла остатки сил и угасала. В феврале 1942 ее не стало. Соседи сделали гроб и на санках отвезли ее на Богословское кладбище.

Вскоре я оказалась в детском доме. А в июле нас эвакуировали: сначала поездом до Ладоги, где подверглись обстрелу. Я чудом осталась живой. Затем всех погрузили на пароходы. И опять мне повезло – идущие перед нами и следом суда были потоплены немецкими самолетами. На наших глазах погибали и тонули беспомощные дети и воспитатели. На железной дороге вновь нас бомбили. До Горького добирались 11 суток. До 1947 г. находилась в селе Медяны Пильнинского района».

Кияшко Вера Константиновна: «Войну встретила студенткой первого курса медицинского института. Сначала работала в госпитале, затем рыла окопы под Ленинградом. Снова устроилась санитаркой, но однажды пришла на дежурство, а госпиталя нет – разбомбили. Осталась без работы, в общежитии холодно, не было ни света, ни воды, за которой ходили на Мойку. Печь топили старой мебелью, книгами, тетрадями. С трудом устроилась в гражданский госпиталь при заводе им. Ломоносова, где в основном лежали дистрофики. Вскоре сама стала ощущать слабость, появились отеки на ногах. Но жить как-то надо. Решила стать донором, поскольку после сдачи крови немного кормили, а позже стали давать паек – килограмм хлеба! По карточкам норма в то время составляла всего 125 граммов. После сдачи крови мы, пять студенток, лежали в холодных кроватях и берегли силы. Настроение было подавленное, но теплилась надежда, что скоро будет легче. И дождались. Какой в душе был праздник, когда по радио объявили, что по льду Ладожского озера налажена устойчивая связь с Большой землей. Хлеба стали выдавать больше, люди улыбались, стали более доброжелательны.

В феврале нас эвакуировали. Из-за постоянных обстрелов, стоянок и пересадок добирались две недели. Приехала и сразу слегла – дистрофия сказала свое слово. Поправлялась медленно и мучительно. Как много всего пережито в те годы! Иногда думаешь, откуда брались силы, как всё выдержала? Удивляюсь. Без слез о пережитом вспоминать не могу».

Гриценко Галина Алексеевна: «Июнь 1941 мы встретили в Кронштадте. Отец был кадровым офицером, мать  –  домохозяйка и нас пятеро детей. Во время эвакуации я поехала со школой, брат с детсадом, а сестра с яслями. Но в  конце лета нас вернули. Испытали и голод и бомбежки. 12 апреля 1942 г. нас на грузовой машине повезли через Ладожское озеро. Много автомобилей с людьми ушли под лед. Когда садились в поезд, некоторые от истощения и болезней падали и умирали. В Горький нам добраться не удалось. Тогда заболевшая мама сказала: «Везите, куда хотите». Мы попали в дополнительные вагоны и поехали в Ставропольский край. По дороге я заболела тифом и почти всю дорогу находилась без сознания.  В Молотовске местные жители угощали нас хлебом и молоком, затем на повозках развезли по колхозам. Спустя два месяца, эти места захватили немцы. При проверке маминого паспорта фашисты узнали, что мы из Кронштадта. Для них это означало – муж моряк. Проследовала команда: «Расстрелять». Однако благодаря партизанам, мы остались живы. В 1947 году мы переехали в Горький».

Власова Белла Борисовна: «В 1941 году окончила первый класс школы номер 1. В июле меня вместе с братом эвакуировали с группой детей от завода им. Козицкого, где работал мой отец. Но в том районе начались бомбежки, и нас вернули в Ленинград. Зимой не учились. Но запомнилась новогодняя елка, когда мы в пальто ходили хороводом, а потом нас накормили. Жили мы на первом этаже, и я наблюдала, как мимо наших окон провозили на санках умерших. Трупы были завернуты в тряпье.

Отец погиб на Ленинградском фронте в феврале 1942 г., а в июле мама вместе с нами решила выехать в Горький, где проживала ее сестра. Перед отъездом мама продала почти всё, чтобы иметь хоть немного денег на дорогу. Но на Волгу почему-то попасть не удалось, поэтому мы оказались в Новосибирской области.  Там прожили полтора года, выжили только благодаря местным жителям. В 1944 г. переехали в Горький».

Потапова Нина Андреевна: «22 июня 1941 г. я, студентка Ленинградского Военно-механического института, сдала политэкономию на пять. Настроение было чудесное. И вдруг… война! Многие студенты в первые дни ушли на фронт, остальных отправили рыть окопы. Немецкие самолеты ежедневно бомбили нас. Не получая должного отпора, они спускались так низко, что колесами давили беззащитных окопников. Затем мы ночью охраняли склады с продуктами, колодцы и бензобаки.

Фашист наступали стремительно. Мы оказались в тылу немцев, но вместе с нашими частями всё же вышли из окружения и вернулись в Ленинград. Но там было не легче, чем в окопах на передовой. Бомбежки с самолетов, дальнобойный орудийный обстрел, голод, темень, холод… Немцам удалось разбомбить Бадаевкие склады, где находились продукты, предназначенные на несколько лет. Моя мама, как и многие другие, ходила туда собирать землю – она была жирная и сладкая.  Голод постоянно напоминал о себе. Иногда получаемая пайка хлеба была настолько замерзшей, что ее приходилось рубить топором. Других продуктов вообще не получали.

Я проживала в институте, поскольку общежитие разбомбили. Все комнаты были в дыму, кругом лежали покойники – некому было вывозить на кладбище. У нас тоже больше месяца лежали умершие мамины сестры – ждали работников милиции, чтобы составить акт о смерти. Морги располагались прямо во дворах, но они были переполнены. В милиции говорили, что в то время ежедневно умирало от 10 до 20 тысяч человек! Много мертвых лежало на снегу, их долго не хоронили.

Ощущение голода запомнила на всю жизнь. Люди ели все подряд: клей, кожу, собак, кошек, крыс. Помню, как мама принесла двух больших крыс. В тот день она стояла в очереди за крупой (давали по 200 гр. на человека), но ей не досталось. В слезах она вышла на улицу, к ней подошел сторож магазина и предложил этих крыс. Он признался, что долгое время питается их запасами, а потом стал есть и самих крыс. От безысходности мы  тоже сварили их и съели. Представьте, оказалось вкусно. Потом не брезговали и кошками. Сначала свою – с ней что-то произошло, и она стала бросаться на нас, – а затем ловили бродячих.

У меня умерли все родные, кто остался в Ленинграде. Я же вместе с институтом выехала на Кавказ. Покидая блокадный Ленинград, многие из нас не догадывались, что прощаются с ним навсегда. Десятки людей не доехали. В теплушках нас неплохо по тем временам кормили, однако наши оголодавшие организмы не выдерживали. После длительного голода студенты набрасывались на еду, а для них это было смертельно».

Коллар Борис Всеволодович:  «В 1941 г. мы жили на Петроградской стороне. Папа ушел на фронт добровольцем. Маму с детьми отправили в Ярославль. Однако на станции Луга дорогу разбомбили и скопилось огромное количество воинских и эвакуированных эшелонов. В отчаянии мама забросила нас в первый попавшийся вагон, сама запрыгнула… и мы снова оказались в Ленинграде. Снова начались ужасные бомбежки, голод, холод… И так до прорыва блокады. А в феврале 1945 г. нас отправили в Алма-Ату для лечения и восстановления сил. Детские впечатления на всю жизнь зафиксировались в памяти. Почти 30 лет мне снился один и тот же сон. Я на высоте пятого этажа лежу в кроватке и боюсь – она в любое время может сорваться вниз. Но я притаился и боюсь пошевелиться. А вокруг глухие стены многоэтажных домов, крыши нет, зато страшно зияют дыры пустых окон.

Запомнил я и запах свежих дрожжей. Однажды нам вместо хлеба выдали дрожжи. Какой он издавал запах! У меня до сих пор при виде или запахе свежих дрожжей слюнки текут. По рассказам родителей со мной произошел такой необычный случай. Я был тяжело болен, отказывался от лекарств и пищи. Практически был обречен. Тогда родители, чтобы сохранить хотя бы дочь, стали мою порцию отдавать сестре – она тоже была ослаблена. Однажды я поднялся с кровати и дотянулся до лекарств, лежащих на пианино, и проглотил всю упаковку. К счастью, таблетки оказались пургеном. На вкус они были сладковатыми и показались мне вкусными. Перепуганные родители подумали, что я не выживу. Но я не только выжил, а стал принимать пищу и поправляться. В Горьком я с октября 1947 года».

Соловьева Анастасия Алексеевна: «Война. Папа на фронте, мама работала в госпитале. Мы с братишкой Витей (ему два годика было) – весь день одни. Мама приходила, приносила хлеб на карточки и всегда что-то варила. Иногда нас навещала соседка тетя Устя. Но однажды она заболела, мама тоже не пришла. Я вышла на лестницу и долго ждала. К счастью, мимо проходил военный и расспросил меня. Вскоре он вернулся с продуктами, затопил печку и накормил нас. А потом пришли  девушки в форме и отправили меня в детдом. Вот так мы разлучились с братом. Хорошо помню бомбежки. В небе видела немецкие самолеты и большие неуклюжие шары.

В один из дней на машинах нас отвезли на пристань и стали переносить на пароход. Немцы беспощадно бомбили и при погрузке и потом. В борту образовалась течь, но матросы заделали дыру и мы всё же доплыли до берега. Затем ехали на поезде. Снова налетали самолеты. Нас выносили из вагонов и клали на землю. Немцы пикировали так низко, что я видела лица летчиков. Меня ранило в руку и в щеку.

До Горького ехали 13 суток. Поили нас одной марганцовкой. Из Сергача на телегах повезли в Сосновку. Жители давали нам картошку, лепешки, яйца, а воспитатели ругались, предупреждая, что для нас будет хуже. Все болели водянкой, цингой, а некоторые тифом. Помню, только мне сменят простынь, а на ней опять полно вшей. Кормили горохом с чечевицей, поили киселем. Для нас был праздник, когда нам выдали пальто и валенки и разрешили посещать школу. Приходилось всему учиться. Для фронта мы вязали носки, варежки, вышивали платочки. От бойцов приходили теплые благодарственные письма. Старших ребят посылали в колхоз на сенокос, на картошку, они также убирали горох, вязали снопы, а младшие собирали колоски, месили  навоз с соломой. Появилась у нас и своя лошадь Гранка и две коровы: Буренка и Зорька. От повара тети Поли я научилась петь старинные песни. Теперь пела всегда и везде. Подойдет ко мне тетя Маруся и говорит: «Как ты хорошо поешь, даже коровы не мычат, слушая тебя».

Столяр Инна Давыдовна: «Когда началась война, мне было пять с половиной лет, сестре – три, а брату – год. Запомнилось, как мимо нашего дома шли колонны солдат и пели: «Вставай, страна огромная…» А мы с мамой стояли и плакали.

Обстрелы города становились всё чаще, хлеба стали выдавать по 125 граммов. Отец сутками работал на заводе ГОМЗ (сейчас знаменитый ЛОМО), мама стояла в бесконечных очередях. Беда не ходит одна: вскоре не стало брата, а затем и сестры. 19 декабря 1941 г. отца положили в госпиталь, где он умер от голода. Мы с мамой остались одни. В конце января или в начале февраля 1942 г. умерла и она. Я целыми днями лежала в кровати и плакала, потому что есть было нечего. 8 февраля меня отвезли в детский дом № 43. Там тоже было холодно и голодно. 7 июля  наш детдом эвакуировали в село Воскресенское Сергачского района Горьковской области. Ехали долго, в дороге продолжались налеты немецких самолетов и обстрелы. Когда переправлялись через Ладожское озеро, один пароход с детьми затонул.

На поезде мы ехали еще 10 суток. Сельчане отнеслись к нам с сочувствием. Все мужчины были на фронте, в колхозе остались одни женщины и дети. Жили в школе, спали на топчанах. Матрасы и подушки были напиты колючей соломой. От голода часто болели, руки и ноги опухли. Но мы жили надеждой на скорое окончание войны, это чувство согревало наши детские души. Учебу в школе совмещали с работой в поле: собирали колоски, картошку, полынь для веников.

Известие об окончании войны встретили радостными возгласами. Но вернулись в Ленинград не все, а только те, кому было куда возвращаться и у кого остались родные».

Хочется поздравить всех блокадников и бойцов Ленинградского фронта (статистики о погибших и раненых солдатах, к сожалению, нет) с Великой датой и пожелать им здоровья, долголетия, почета и уважения, которые они по праву заслужили.

Потомки, головы склоните!

Все девятьсот блокадных дней

Вы благодарно оцените –

И духом станете сильней!

 

ЖИЗНЬ ПОИСК

Документальный очерк

Владимир Михайлович Зотов считает себя счастливым человеком. Ему действительно выпала интереснейшая судьба. Что может быть благородней и почетнее, как защита своей Родины от оккупантов и воспитание детей. А он этим всю жизнь занимался. Шестьдесят лет назад под Курском принял боевое крещение, и до сих пор гордится тем, что с честью выдержал испытание. На войне никогда не бывает легко, но в душе он испытывал сладостные чувства и облегчение: за себя, за нашу Красную армию, которая гнала проклятых фашистов с нашей русской земли. С боями танкист-механик прошел всю Белоруссию, а закончил войну в Прибалтике.

После войны учился, а затем пришел в школу и посвятил себя детям. Каждый день старался нести в юные души что-то полезное, ценное. Но время не стоит на месте. Как он любит выражаться: «Жизнь пролетела, как один миг. Но какой!»

Несмотря на свои 78, по-прежнему активен, напорист и энергичен. Иначе он просто не может. Являясь заместителем председателя Автозаводского районного Совета ветеранов войны, труда, Вооруженных сил и правоохранительных органов, охотно выступает в школах (а ему есть что сказать молодежи),  руководит уникальным музеем историко-патриотического Центра «Поиск».

Из 28 лет педагогической деятельности пятнадцать был военруком, вел начальную военную подготовку. Со своим Красными следопытами прошел и проехал незабываемые 52 тысячи километров по местам боевой славы. За эти годы почти 1400 школьников в общей сложности 924 дня изучали историю подвига горьковчан и автозаводцев, по крупицам собирали материал для созданного по его инициативе музея. За время походов – а ему помнятся все до одного – школьники приняли участие в сотне митингов на исторических местах кровопролитных боев с фашистами: под Москвой и Ленинградом, под Сталинградом и  на Курской Дуге, в Белоруссии, в Латвии, в Эстонии… Посетили более 250 различных музеев и мемориалов памяти, посвященных подвигу советского народа в годы Великой Отечественной войны. Автозаводские следопыты участвовали в 10 Всесоюзных слетах, проводимых под девизом «Мы имя героя поднимем как Знамя».

Часто вспоминаются отдельные эпизоды, как его подопечные приводили в порядок заброшенные солдатские могилы, мемориалы, встречались с ветеранами-фронтовиками, участвовали в митингах памяти и одновременно проникались чувством гордости за советский народ, проявивший массовый героизм, мужество, стойкость и любовь к Родине. Вот один из подобных примеров:  на маленьком пятачке, где в 1943 г.  рота под командованием Героя Советского Союза Мартехова В.Ф. стояла насмерть, на постаменте навечно застыл танк. Ребята с волнением возложили цветы. На всю жизнь врезалась затрагивающая душу надпись:

Здесь сталь горела, здесь плавился гранит,

А люди были крепче стали,

Никто у нас в отчизне не забыт,

Ничто в отчизне не забыто.

А когда ознакомились с письмом Мартехова, которое заканчивается словами:

«… Жить как воин, и умереть, как воин, – вот как я понимаю жизнь», школьники уже не удивлялись, что такой человек мог погибнуть только героем.

Очень показательны высказывания юных следопытов, которые сейчас уже взрослые, но наставник бережно хранит их в памяти, как самые дорогие реликвии:

«… Как жили в этих землянках, как днями и ночами в жару и в мороз вели в бой танки, как мерзли, шли через ледяную и стальную метель солдаты, просто трудно представить. Но, если бы была необходимость, я тоже сумел бы пережить все трудности». Лев Захаров.

«Я не представляла маленькой доли того героического подвига, который совершили танкисты 122 танковой бригады при защите Ленинграда. Я им благодарна за их мужество и стойкость в бою. Да, победа далась нелегко». Лариса Бычкова.

«… Сумела бы поступить так, как Герои Советского Союза Юрий Смирнов или Евгений Никонов? Хватило бы сил? Не знаю, но подлецом я бы не стала, это уж определенно». Галя Визгалова.

«Брестская крепость для меня неиссякаемый источник мужества. Только тут я почувствовал большую ответственность за судьбу своей Родины. Мы – молодежь в неоплатном долгу перед людьми, отдавшими жизнь за наше счастье». Игорь Шадрин.

А когда Светлана Савенко узнала о подвиге Будылина, родилось следующее эмоциональное откровение:

«Я поражена стойкостью, отвагой и мужеством земляка, его убеждением в правоте дела – защите Родины. Гореть в танке и вести огонь по врагу! Да, такое не каждому дано. Подвиг танкиста-офицера Будылина завет нас на подвиг. Такие люди не умирают, они обретают бессмертие и будут вечно жить в наших сердцах».

Владимир Михайлович считает, что открывать родную землю можно бесконечно – она не только география, но и история, а в ней столько интересного и неизвестного! Любая безымянная могила, поиск без вести пропавших и боевых наград, не нашедших своих героев – это тоже История! А подвиги и военные преступления не должны иметь сроков давности. Об этом всегда помнят ветераны и подрастающее поколение никогда не должно забывать.

Возглавляемые Владимиром Михайловичем экспедиции четыре раза были высоко отмечены штабом Всесоюзного похода под девизом «Дорогой Славы, дорогой отцов-героев», пятью грамотами Советского Комитета ветеранов войны и многочисленными дипломами маршалов Конева, Баграмяна, Покрышкина. Его питомцы занимали ведущие позиции в проводимых по всей стране операциях «Зарница», «Орленок». К 35-летию Победы был создан музей трудовой и боевой славы, посвященный подвигу танкистов-добровольцев Горьковского автозавода. Владимир Михайлович гордился своим детищем. Юные посетители узнавали, что в годы войны на территории области сформировано более 200 воинских частей, наша земля вырастила 48 полных кавалеров орденов солдатской Славы, более 300 Героев Советского Союза, из них 8 повторили подвиг Александра Матросова, 7 – совершили воздушный таран. Но и те, кто оставался в тылу, тоже внесли свой вклад в нашу общую победу: каждый четвертый танк, каждая пятая пушка, седьмой снаряд, восьмой самолет были сделаны на наших прославленных заводах.

И вдруг на волне политических передряг по указанию недальновидных чиновников в 1991 г. музей был закрыт, а многие экспонаты варварски уничтожены. Трудно даже представить, что пережил ветеран-энтузиаст, когда узнал об этом.

С грустью вспоминает он то время, когда страну захлестнула мутная волна. Она коснулась многих, отсюда - и откровенное безразличие, непонимание а некоторые лже-журналисты с упоением  обливали грязью святыни нашей истории.  Но Зотов не привык сдаваться, и благодаря его усилиям, в 1994 г. музей был восстановлен при Центре «Поиск». Никто не догадывается, чего ему это стоило!

В результате многолетнего кропотливого труда были созданы экспозиции и стенды, посвященные 41 Герою Советского Союза, - все бывшие работники ГАЗа. Воспитательное значение музея огромно – его посетили тысячи школьников. Вот один из характерных отзывов: «Ваш музей настоящее чудо!  Как он нужен сейчас, в наше время бездуховности, потерянных ценностей. Как он нужен нашим мальчишкам, чтобы росли настоящими мужчинами, чтобы помнили дедов своих, чтоб в их жизни было что-то святое, настоящее…» Действительно, приятно наблюдать за сосредоточенными лицами учащихся, которые, знакомясь с экспонатами, как бы соприкасаются с подвигом земляков, невольно становятся мужественнее. У них формируется патриотическое сознание, воспитывается трепетное и бережное отношение к своей стране и малой родине, прививается чувство гордости за свой край и героизм предков.

Владимир Михайлович гордится тем, что его повседневная военно-патриотическая работа не пропала даром - более сотни выпускников поступили в военные училища и стали офицерами. Ведь лучше профессии, чем защищать Родину, не было и нет. А сколько он мальчишек и девчонок поставил на путь правильный?! До сих пор некоторые вспоминают с благодарностью. Недаром труд неутомимого Владимира Михайловича оценен по достоинству – он является «Отличником народного образования РСФСР» и «Отличником народного образования СССР».

Сейчас у него одна забота: подобрать подходящее помещение для музея в центре района, что сделает его более доступным не только для жителей Автозавода, но и всего города. Думается, в этом серьезном вопросе он найдет поддержку у районных и городских властей. Хочется пожелать прославленному ветерану, энтузиасту и фанатику своего дела: «Так держать и никогда не унывать!» Мало их остается, но молодежи еще есть на кого равняться. А поисковую и военно-патриотическую работу среди школьников надо не только возрождать, но и поднимать на более высокий уровень. Сейчас, как никогда, возникла такая потребность. Но на одном энтузиазме ветеранов и их добровольных сподвижников, к сожалению, далеко не уедешь. В этом важнейшем деле успехов мы можем достичь только тогда, когда это будет возведено в ранг национальной политики. И Владимир Михайлович уверен, что это время придет, и такие люди, как он, снова будет востребованы и временем, и государством.

 

 

 

 

А жизнь продолжается!

3 февраля в новом Муниципальном Центре Автозаводского района проведено отчетное собрание районного совета ветеранов войны, труда, вооруженных сил и правоохранительных органов, на котором присутствовали работники администрации, военкомата, центра «Досуг», пенсионного фонда, областного и городского советов.

Открыл расширенное заседание и с отчетным докладом выступил председатель совета Сеземин А.И. Он подробно изложил о достигнутых успехах как самого совета , так и его территориальных подразделений, подвел итоги проведенного конкурса и наметил задачи на следующитй отчетный период. Особая обеспокоенность и справедливая критика прозвучала в адрес Федеральных органов власти, которые не уделяют должного внимания пенсионерам как всей страны, так и района в частности, о чем свидетельствует нищенская пенсия большинства ветеранов, отсутствие необходимых льгот и привилегий. К сожалению, не проявляется еще должной заботы и внимания инвалидам и участникам войны, ветеранам труда, не обеспечиваются их законные права на достойную старость в соответствии с Конституцией Российской Федерации. И районный совет вместе с городским и областным советами готов и в дальнейшем вести решительную борьбу за претворение своих прав, чтобы улучшить социальное-правовое положение ветеранов. Кстати, им и надо-то немного: проявить чуткость и внимание, обогреть заботливой теплотой, обеспечить достойную жизнь, которую они беззаветной любовью к Родине и честным трудом заслужили по праву, создать элементарные условия для проживания и уверенность в будущем.

В прениях очень эмоционально выступили другие заслуженные ветераны войны и труда, задали конкретные вопросы руководству администрации района.

По итогам работы за год многие члены Автозаводского совета награждены почетными нагрудными знаками Российского совета ветеранов, грамотами и благодарственными письмами городского совета ветеранов войны, администрации района и управления по труду и социальной защите населения.

А в заключение вокальная студия «Мелодия» при Доме ученых под руководством заслуженного артиста РСФСР Бусыгина В.А. для ветеранов района дала прекрасный концерт. Замечательное вокальное исполнение, добрая обстановка и располагающая атмосфера в новом зале позволили артистам быстро наладить с пенсионерами тесный психологический контакт, закончилось их выступление совместными песнями, в том числе и одной из самых любимых «Я люблю тебя жизнь!» Таким образом, казалось бы обыкновенный отчет о проделанной работе за год превратился в запоминающийся праздник! Всегда бы так. Так что всё зависит от нас, главное – душою не стареть и уметь организовать остальных.

Пользуясь случаем, позвольте поблагодарить администрацию района, управление по труду и социальной защите населения и строителей за проявленную заботу и преподнесенный подарок – уже в этом месяце Центр радушно примет первых пенсионеров самого крупного района города. Здесь они будут иметь возможность обследоваться, под руководством опытных специалистов поправить свое здоровье, психологически расслабиться, отдохнуть морально и физически, набраться бодрости и энергии. Им это необходимо и они достойны такого отношения к ним!

Член Автозаводского районного совета ветеранов

войны, труда, ВС и правоохранительных органов Николай Культяпов

 

 

Пора наводить порядок

Давно собирался обратиться к общественности, но все как-то не доходили руки. Теперь мое терпение лопнуло. А причины этому: заторы на мостах и дорогах. К сожалению, аварий становится все больше. Я сам был свидетелем, когда днем на мосту через Волгу в сторону Бора заглох «Запорожец», а с противоположной стороны лопнуло колесо у ГАЗ-53. На первый взгляд вроде бы пустяк. Ошибаетесь! Тысячи автомобилей вынуждены были два часа простаивать в этот субботний день. Сколько бензина и масла сожгли! А нервов сколько люди потратили из-за нерасторопности и элементарной бестолковости сотрудников ДПС. Кстати, пост – в двух шагах: казалось бы, быстро подскочили, оценили ситуацию и дали команду убрать заглохший автотранспорт с моста. И всё – дел-то на две-три минуты! Так нет, на это ушло, повторяю, два часа! А ведь это прямая их обязанность обеспечить нормальную и бесперебойную проходимость автотранспорта, особенно на мостах, имеющих стратегическое значение.

Другой пример: на Канавинском мосту слегка столкнулись два автомобиля. И снова ЧП! На этот раз не республиканского, а городского масштаба. Но с какими потерями! Только при мне скопилось семь трамваев (потом, может, и больше) – в результате, сотни, если не тысячи пассажиров вынуждены были пребывать в полном неведении. А в связи с нарушением графика десятки тысяч людей впустую ожидали трамваи и проклинали всё на свете. Многие из них, конечно же, опоздали.

Тем более обидно, что заложником этой пробки на мосту никто ничего не объяснил, а они терпеливо ждали и нервничали. А ведь кто-то опаздывал на железнодорожный или автовокзал, кто-то – в Аэропорт. Да мало ли куда еще – на работу, деловые встречи, на свидание. Чуть позже я своими глазами видел, как перед трамваем важно стоял инспектор ДПС и составлял протокол. А перед ним на трамвайных путях – замерли два несчастных авто (видимо, оба виноваты – нечего им делать на рельсах). Неужели эти злосчастные акты и протоколы нельзя составить в Управлении ГИБДД? Тем более, это совсем рядом. Так нет, мы лучше остановим трамваи и покажем, кто в городе хозяин. А на людей опять наплевать. Мало того, что каждый потерял по 20-30 минут, а может и более, так многие вынуждены были пересаживаться в переполненные автобусы и снова платить. Другие терпеливо продолжали ждать. А почему бы сотрудникам ДПС не проехать мимо застывших трамваев и объявить: «Произошла авария. Трамваи пойдут только через 30-40 минут. Кто торопится, добирайтесь другими видами транспорта. Извините, но мы еще не научились работать быстро и четко». Во всяком случае, это было честно перед горожанами и гостями нашего города.

А еще лучше, если бы сотрудники ДПС приехали с видеокамерой, все засняли, замерили и быстро убрали пострадавший автотранспорт с проезжей части. На это ушло бы 1-2 минуты. А потом уже - в сторонке, за мостом – соблюли все необходимые формальности. И никаких пробок, никаких нервов, зато главная или одна из основных артерий города снова функционировала бы в обычном режиме. Не в этом ли заключается основная обязанность сотрудников автоинспекции? Они конечно же возразят: у нас не хватает сотрудников, нет видеокамер… Тогда невольно возникает вопрос: почему же, где не надо, вашего брата полным-полно, через каждые пятьдесят метров! Зачем? Чтобы придираться к каждому пустяку: на этот счет имеются многочисленные жалобы. С какой целью вы тоже догадываетесь – штрафовать, штрафовать и еще раз штрафовать… Совсем житья не стало! Вот вам и лишние инспекторы, вот вам и средства, которые уходят неизвестно куда.

А сколько времени и денег надо потратить, чтобы пройти техосмотр, зарегистрировать машину и получить номера, оформить замену кузова или двигателя? Про нервы автолюбителей я не говорю – это просто не поддается учету. Мне известен факт, когда бывший сотрудник милиции, офицер! потратил свой отпуск, чтобы оформить замену двигателя. А что же говорить про простых граждан? Пора в этом вопросе наводить порядок. Думаю, меня поддержат все владельцы автотранспортных средств, хотя я лично к их числу не отношусь. Но наслышан вдоволь, поэтому и решил написать в газету.

Одновременно хочу обратиться к нашим городским и областным  властям, в том числе и законодателям: не пора ли ужесточить ответственность в отношении нарушителей? Настала пора действовать решительно, не взирая на чины и должности. Это позволит до минимума сократить количество таких ничем не оправданных пробок, которые приводят к огромным экономическим потерям. Кто-нибудь подсчитывал потери города и области из-за обыкновенного разгильдяйства на дорогах? Не пора ли штрафовать виновных. Выехал на неисправной машине, заглох на мосту, вывалил груз на проезжую часть или создал аварийную ситуацию, которые вызвали длительный простой – плати в доход города. Остановил троллейбусы и трамваи, руководство ТТУ - сразу на виновника в суд. Тогда горе-водители не будут лихачить или мешать работе другого городского транспорта. Когда рублем ударим по карману нарушителей, тогда кое-кто задумается: а ведь по моей вине простаивают, опаздывают десятки, сотни людей, которые куда-то спешат. К тому же я подвергаю их реальной опасности.

По данным ЦГИБДД УВД Нижегородской области, на 1 января 2003 г. на учете в областной центре состоит 259331 единиц техники, без учета мотоциклов, автотранспорта воинских частей и внутризаводского технологического транспорта. (К сожалению, более свежими данными не располагаю). Не слишком ли много для нашего специфичного города – с узкими проспектами и улицами, я уж не говорю про улочки и переулки. Добавьте к этому качество двигателей и дорог, транзитный транспорт, автомобили из области и, конечно же, гигант автомобилестроения с рядом других, непосредственно связанных с производством и ремонтом автотехники. Прирост за 2002 год составил 14162 ед. или 5,8%, из них примерно 77% это легковые автомобили.

Не пора ли городским властям подумать о введении квот на автотранспорт. Вместе с экологами и градостроителями следует все просчитать и определить, сколько его должно быть в областном центре. А новые регистрировать взамен пришедших в негодность после аварий, убывших в другие города, экологически грязных и не прошедших техосмотр.

Самыми экологически неблагополучными магистралями города по причине интенсивности движения (приблизились к максимальной пропускной способности) являются следующие: улицы Стрелковая, Циолковского, Светлоярская, Рябцева, Ярошенко, Кима, Дубравная, Коминтерна, Советская, Дьяконова, Б.Покровская (от пл. Горького до пл. Лядова), Горького, Варварская, Н.Сусловой, Мурашкинская… проспекты Октября, Ленина; Казанский, Зеленский, Окский и Похвалинский съезды, Комсомольское и Сормовское шоссе…

Длительные задержки транспорта на ж. д. переездах, перекрестках приводят к холостой работе двигателей, неоправданному расходу топлива, следовательно, увеличивают количество выбросов вредных веществ в атмосферу. К неблагополучным относятся следующие участки: ул. Должанская – ул. Мурашкинская, пр. Гагарина – з-д «Нител», подходы к мостам через р. Ока и Волга и соответствующие съезды, ул. Советская, ул. М.Поркровская – перекрестки с ул. Ильинской и Похвалинским съездом, пл. М. Горького, ул. Тимирязева – выезд на пл. Лядова, пр. Ленина – кольцо «Пролетарская», пр. Ленина – Главная и 6-ая проходные ГАЗа, ст. Счастливая...

Определенную роль в загрязнении окружающей среды играет и качество дорожного покрытия, а большинство магистральных дорог и улиц оставляет желать лучшего. Город уже задыхается, надо срочно что-то делать. А у нас одни слова и обещания.

Думаю, в этих злободневных вопросах найду поддержку у большинства населения нашей области. В противном случае мы рискуем стать «второй Москвой», когда люди почти ежедневно на два-три часа застревают в пробках, опаздывают, портят экологию и т.д. Так зачем же нам перенимать все плохое, пусть даже и  столичное? Уж лучше идти впереди планеты всей.

Если сотрудники Управления ГИБДД, ДПС действуют так вяло и неэффективно в строгом соответствии с устаревшими, явно не соответствующими современным условиям, приказами и инструкциями, то руководству ГУВД надо выходить с инициативами в МВД России. Согласитесь, назрела такая необходимость. И чем быстрее мы наведем на дорогах порядок, тем меньше будет жертв и убытков, а все мы быстрее и с хорошим настроением будем добираться домой, на работу, в гости да еще любоваться красотой нашего родного и неповторимого города.

 

 

СОХРАНИМ СТАРИНУ ГОРОДА

Каждый город имеет свою индивидуальность и старается бережно хранить свой внешний облик. Его характерные черты и особенности на поверхности, их видят все: изучают, восторгаются, а может, чем-то и возмущаются, но воспринимают таким, какой он есть. Однако очень часто забывают, что за внешним фасадом, существует и внутреннее содержание, душа города. Хоть и говорят, что архитектура это застывшая музыка, но если город еще жив, то жива и его неповторимая мелодия. Если сохранился хоть один дом, не может она оборваться на полутоне, а его песня на полуслове. Тем более не может умереть душа города, да и любого населенного пункта, если в них проживает хоть один человек, он является как наследником прошлого, так и связующим звеном с будущим. А нас полтора миллиона! Но современные бизнесмены в борьбе за землю, в погоне за квадратными метрами и прибылью зачастую становятся глухими, не слышат протеста людей, стона самого города, не ощущают его нестерпимой боли от варварского отношения к нему, его истории и культурному наследию. Жаль, но Нижний Новгород не является исключением: в нем наиболее ярко и наглядно видны все очевидные перегибы и перекосы современной действительности, когда удивительная архитектурная старина стала жертвой строительного бума. А что не успели еще безвозвратно снести, вынуждены соседствовать с возведенной в короткие сроки демонической новизной из стекла и бетона и молча доживать свой недолгий век. Иногда старые постройки пытаются своим видом протестовать, но делают это по-интеллигентски очень тихо и робко. Их голоса и таблички, свидетельствующие, что это памятник архитектуры, охраняемый государством, никто не слышит и не видит. Вот они и стоят до поры до времени, выглядят жалкими сиротами, вступая в противоречие с неразумными и хаотичными точечными застройками, которые к естественному и неизбежному прогрессу никакого отношения не имеют, так как эти монстры урбанизации видимо сознательно возводят без конкретной привязки к местности, не учитывая особенности данного района. Да и с общим планом градостроения они никак не увязываются, не вписываются в общую панораму и картину города, которая веками создавалась искусными мастерами. В результате, нарушается не только гармония, но и индивидуальность города. Ведь очень часто уничтожают то, что веками скромно и ненавязчиво украшало тихий переулок, оживленную улицу, микрорайон или часть города. Жаль, но постаревших от времени свидетелей развития нашего города никогда уже не вернуть на свои места. Делается это с беспощадной легкостью, в какой-то горячей спешке. Почему же это происходит? Куда смотрят контролирующие органы и власть?

Я не призываю прекратить всякое строительство в верхней части города. Строить надо, только с головой и очень осторожно, используя врачебную заповедь: не навреди! Душа радуется, какие красивые микрорайоны возводятся в Верхних Печёрах! Здорово! Только почему сразу не сажают кустарники, деревья? Кто будет заниматься озеленением? Строители, район, город?.. Или это должны делать сами жители, организовывая субботники? А ведь это надо делать сразу, параллельно со строительством: там же, как и везде, проживают наши дети, старики, инвалиды. Или они должны задыхаться от гари, выхлопных газов и ждать, пока кто-то что-то посадит, и эти саженцы вырастут спустя годы и десятилетия? А жить-то надо сейчас. Значит кто-то должен что-то делать, если мы думаем о здоровье нижегородцев.

В целом радует глаз и стремительное строительство на улице Белинского. Но обратите внимание на некоторые дома: какие-то они уродливые, эклектичные (смешение разных стилей), будто их строили без согласования в архитектурных инстанциях. Получается, кто во что горазд. На мой взгляд, очень неудачные проекты с излишними металлическими конструкциями и прочими необязательными наворотами, которые  не только не укрепляют, но и не украшают жилые дома и прочие здания, а только приводят к необоснованному их удорожанию. Зачем и за чей счет? А если их строят иногородние фирмы, то наверняка подобные «шедевры» есть уже или скоро появятся в других городах. А мы-то хотим придать Нижнему архитектурную индивидуальность, красивую и яркую неповторимость! Или мы пошли по пути относительно недалекого прошлого, когда целые районы Москвы и Ленинграда (и не только) становились братьями-близнецами. Мне кажется, градостроительному Совету, архитектору и руководству города надо строже подходить к подобным проектам и обязательно учитывать природные и местные особенности, чтобы все возводимые сооружения, здания были эксклюзивными и могли стать визитной карточкой нашего самобытного города. Или хотя бы претендовали на это. А то рядом с неповторимой красотой, возведенной нашими предками-умельцами, мы такого уже нагородили, что стыдно становится перед гостями нашего города. Я имею в виду здание Ярмарки. Интересно, с чьей легкой руки перед ней поставили убогие павильоны по продаже автомобилей, тем более иностранных? Они нагло заслонили красоту и гордость нашего города и даже не спросили мнение нижегородцев. Неужели для них другого места не нашлось? А что за сооружение возвели справа от Ярмарки? Вот уж поистине «шедевр» архитектурной мысли. Диву даешься, «любуясь» бездарностью проектантов. На мой взгляд, это уродство надо в срочном порядке снести и очень тактично построить новые красивые здания, которое в полной мере сочетались бы с Ярморочным комплексом. И если это удастся осуществить, то подобный проект станет достойным ответом нашим предкам: вот мол и мы чему-то научились у вас и что-то умеем. А вот беречь мы, к сожалению, не умеем – не приучили или разучились. Нет вопросов: ветхий фонд, старые полусгнившие развалины надо сносить. Но обидно, когда вместе с ними мы уничтожаем и памятники архитектуры. А что взамен? Да ничего. Поэтому я предлагаю, построить на окраине города (к примеру, в районе Печерского монастыря) Нижегородскую слободу, музей деревянного (и не только) зодчества. Чтобы гости нашего города, да и сами нижегородцы приезжали туда с детьми и показывали, вот в каких домах проживали наши предки в 17-19 веках... Сколько там появится домов: 50, 100 или больше, в одну, в две или в три улицы – покажет время, но главное, мы сохраним историческое и культурное наследие нижегородчины и воздадим дань уважения нашим мудрым предкам. Нигде в России подобного нет, а у нас, в Нижнем, будет! Не все хотят из старинного деревянного дома переезжать в соседние высотки, вот и предоставьте им возможность жить в таком же доме, только в новом да еще с огородом. Иногда наблюдаешь и становится обидно, когда ломают необычный по своей архитектуре старый дом: с великолепными узорами наличников, фронтонов и прочей самобытной наружной отделкой. Поражаешься искусству предков-мастеров: как они владели резьбой по дереву, с какой выдумкой и смекалкой  творили и украшали дома разнообразными узорами. Взял бы и перенес этот подлежащий сносу дом на окраину города, к своим собратьям: им там будет комфортнее на вольной земле. Безусловно, там должны присутствовать и копии кирпичных одно- и двухэтажных домов нижегородских купцов, мещан, меценатов, представляющих историческую ценность, в которые переселятся несколько семей с учетом ранее занимаемой площади. И обязательно в этой слободе должен быть музей, Главный историко-архитектурный музей города, в котором разместятся макеты и фотографии улиц и старых домов, церквей, башен кремля и других памятников архитектуры на прежних местах (в нем же могут быть экспозиции старинных ремесел и художественных промыслов). А посетители будут иметь возможность сравнить их с новыми. И конечно же выскажут благодарность строителям, сохранившим угасающую с каждым годом бесценную историческую атмосферу и частичку великого прошлого, а с ними нижегородский дух, колорит и красоту минувших веков.

Так что же для этого надо? Совсем немного: волевое решение областных и городских властей. Понимаю: сейчас кризис. Но обязать строительные компании аккуратно перенести или восстановить по чертежам несколько наиболее ценных домов за городом для жильцов, пожелавших жить в частном доме (с доплатой или нет - другой вопрос) это вполне реально. Зато в нашем городе появится уникальная слобода, где невольно сохранится и старинный уклад и древняя душа Нижнего Новгорода, который несомненно ответит благодарностью. Мне представляется этот проект очень интересным и заманчивым, поэтому призываю заинтересованных лиц замахнуться на большое, увлекательное и дерзновенное ради спасения национальной гордости самобытной архитектуры Руси. А такие дела любят только смелых и решительных людей. Уверен, они в нашем городе есть.

 

 

Романтика неба позволила выстоять и победить

Небо всегда манило и притягивало к себе людей одухотворенных, вдохновенных и творческих. Особенно молодых. Наши отцы и деды в тридцатых годах не были исключением. Как всё начиналось, как уносились в неведомые воздушные просторы первые автозаводцы, знают немногие. Хочу рассказать о героических судьбах четырех братьев Робулей, уроженцев Приднестровья, которые в те годы не просто заболели, а загорелись авиацией (а всего у матери-героини Александры Алексеевны Шереметьевой и ее мужа Данилы Лаврентьевича  Робула было 12 сыновей!) Спустя десятилетия, можно смело сказать, что они достойны, чтобы их помнили и чтили потомки. Хотя бы потому, что они были первыми.

В 1928 году после службы в армии в Горький приехал Анатолий Данилович Робул, который в 1932 г. организовал сначала кружок, а затем школу планеристов. Инициативный и деятельный Анатолий одновременно был инструктором и начальником планёрной станции. На том месте, где сейчас находится дворец Культуры ГАЗа и парк, он организовал субботник и вместе с единомышленниками подготовил необходимое поле. Поработать пришлось немало: пилить деревья, выкорчевывать корни, засыпать ямы, выравнивать лужайки.

Позже на Западном поселке был создан аэроклуб, помогали Робулю в этом летчик-инструктор из аэроклуба с Мызы Куимов, Виктор Сорокин и председатель завкома В. Кожевников. Летать учились на самолете «У-2», но старый аэродром оказался мал, поэтому пришлось построить новый в районе пос. Малышево.

В январе 1935 г. состоялся торжественный выпуск первых летчиков аэроклуба имени Водопьянова. Позже перебрались в пос. Стригино, где сейчас находится аэропорт.

Старший из братьев Степан Данилович также работал в аэроклубе, в качестве техника готовил самолеты к вылету. В 1941 г. он умер от воспаления легких.

А младший из Робулей  Павел Данилович еще мальчишкой также совершил несколько отчаянных полетов на планёре вместе с инструктором Ириной Скоробогатовой, а во время войны работал на авиационном заводе. Всю свою жизнь он прожил в родном городе. Воевать ему не пришлось: за него с лихвой это сделали братья.

В первые дни войны Анатолий Робуль ушел на войну, часто вылетал за линию фронта, сбрасывал десант в немецкий тыл, а также выполнял другие опасные задания. Он был разностороннее талантливым человеком: занимался спортом, хорошо рисовал, играл на музыкальных инструментах, пел, плясал. И даже на фронте не терял чувство юмора, был весельчаком и любимцем среди сослуживцев.  Погиб в Польше в 1944 г.

Третий брат, Владимир Данилович (именно он в целях более легкого восприятия на слух своей фамилии добавил мягкий знак), был принят в аэроклуб в 1935 г., прошел путь от курсанта до инструктора. Но это было только началом. Путь от романтизма в мирном небе до боевых вылетов оказался коротким. Окончив летное училище, он отправляется на фронт и служит в авиации дальнего действия. Только представьте себе: совершил более двухсот!!! боевых вылетов и каждый раз пересекал линию фронта в целях   бомбардировки вражеских объектов.

В книге дважды героя Советского Союза Александра Молодчего «Самолет уходит в ночь» приводятся следующие цифры, характеризующие фронтовую обстановку в начале войны только на примере одного полка. «В течение недели совершено 180 вылетов, из них ночных 120 (на дальние цели – 85, на ближние – 35). Уничтожено и повреждено: железнодорожных эшелонов – 15, танков – 20, автомашин с живой силой – 70, аэродромов противника – 4, сбито вражеских самолетов – 3. Потери полка: 5 бомбардировщиков». Таков краткий недельный отчет, как бы один из фронтовых эпизодов, из которых и складывалась общая бухгалтерия войны, написанная кровью и мужеством, так как каждый вылет требовал от летчиков героизма и подвига.

Робуль обладал этими качествами, поэтому Молодчий А. И. тепло отзывается о нем в своей книге. И вполне заслуженно. После 203 полета за линию фронта и удачной бомбардировки позиций противника в августе 1944 г. Робулю объявили, что он представлен к званию Герой Советского Союза. А следующий 204 вылет оказался роковым: только сбросили 2 тонны бомб по указанной в задании цели, как их атаковал фашистский истребитель. Бомбардировщик загорелся, экипаж погиб, а командир в последний момент выбросился за борт. Приземлившись на парашюте, сначала долго бежал, плутал, а потом случайно вышел на немецкий аэродром. В голове сразу возник отчаянный и дерзкий по своему замыслу план захватить «Юнкерс-88» и угнать к своим. Однако пока выжидал подходящего момента, он потерял сознание: сказались ожоги, усталость и сильная жара. Его схватили, долго били, допрашивали, затем отправили в лагерь. Но ждать неизбежной смерти Робуль не мог и вместе с единомышленниками совершил побег. Ушли недалеко: местный житель выдал их, после чего беглецов били, пытали, а после тюрьмы снова направили в лагерь. Вторая попытка оказалась удачной: втроем беглецы дошли до линии фронта и чудом под перекрестным огнем вышли на своих разведчиков. В госпитале он сразу написал письмо жене, треугольник ушел по адресу: «Горький, 43, Автомобильная, 14. Александре Алексеевне Робуль». Долго лечиться он не мог: горячая душа боевого летчика рвалась в небо, в бой. Спустя неделю он сбежал из госпиталя и вернулся в свой полк. Пришлось лечиться и снова учиться летать. До конца войны совершил еще четыре боевых вылета.

А что же со званием? То ли документы затерялись в многочисленных инстанциях, то ли сказалось то обстоятельство, что его посчитали погибшим, без вести пропавшим или оказавшимся в плену, звезду Героя он так и не получил. Так наша страна не досчиталась еще одного Героя Советского Союза, но это не умаляет подвиг Робуля и его личный вклад в общую победу над фашизмом.

Белорусский писатель Евгений Галайдин написал о Владимире Робуле документальную повесть «Сбит над Тильзитом», опубликованную в журнале «Неман».

Война окончилась, а Робуль до 1957 г. служил в армии, был личным пилотом командующего армией. Подполковник в отставке Владимир Данилович Робуль был награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды и Отечественной войны, восемью боевыми медалями. После демобилизации  проживал в Гомеле, одна из школ названа его именем. Затем проживал в Чернигове и работал представителем ГАЗа на сборочном заводе, часто выступал в школах, проводил большую общественную и военно-патриотическую работу среди молодежи. И никогда не забывал свою довоенную юность в Горьком, как он вместе с братьями организовал планёрную станцию и аэроклуб, с каким азартом они уходили в небо и осваивали его просторы. Как он был благодарен тому задору, целеустремленности и романтизму, которые вместе с профессионализмом и мужеством пригодилось ему в лихие военные годы.

Писатель Николай Культяпов

 

Закаленный дух бойца-чекиста

24 февраля полковнику в отставке Мочкаеву Федору Герасимовичу исполняется 85 лет. Родился он в селе Кремёнки Дивеевского района в бедной крестьянской семье, из десяти детей он появился на свет первым, поэтому пришлось быть и нянькой и воспитателем братьев и сестер. До войны окончил семилетку, а затем Дивеевское педагогическое училище. Подводя итоги прожитых лет, невольно вспоминаются фронтовые годы. Отголоски войны сразу донеслись и до наших мест. Федор Герасимович помнит, как вместе с другими подростками и взрослыми рыл окопы в районе Выксы. Провожая сверстников и односельчан на фронт, невольно готовился и сам. Призвали его 6 октября 1942 г. – и сразу на Ладогу, а ночью на пароходе перебросили в Ленинград. Сначала служил матросом в Кронштадте, затем до лета 1943 г в фортах. Когда готовилась операция по снятию блокады, моряков снова перебросили на передовые Ленинграда. Пришлось быть и разведчиком-наводчиком в артиллерии, служить рядовым на батарее и связистом. Бои были кровопролитные, приходилось наступать, штурмовать высоты и закрепляться на занятых позициях. Как сейчас помнит свое ранение в правое плечо: 21 января 1944 г. мина разорвалась где-то рядом – и сразу боль, носилки, госпиталь. Перенес две операции, а когда пошел на поправку, помогал медперсоналу за более тяжелыми ранеными. Военврач, профессор всё шутил: «Будешь хирургом». Но Федор Герасимович отвечал категорическим отказом: не мог спокойно смотреть на боль других.

На фронте Федор Герасимович вступил в партию и продолжал службу командиром отделения на Ленинградском фронте. Многое пришлось пережить, смерть ходила рядом, но его почему-то обошла. В феврале 1945 г. его направили в пехотное училище в Тюмень, а в апреле майор «Смерш» предложил ему продолжить службу в контрразведке. После колебаний всё же согласился. Пока медкомиссии, согласования и прочие проверки, война закончилась. Но его не забыли. Оказалось, что из 10 человек отобрали только двоих. Год учебы в Новосибирской школе контрразведки «Смерш», а затем предложили работать в Москве, но Федор Герасимович предпочел вернуться на родину. В войну он был на передовой, а теперь на передовой невидимого фронта. Начинал в сельских районах, набрался опыта и стал начальником одного из подразделений, а в 1953 г. был направлен в Высшую школу КГБ СССР. Домой вернулся в 1956 г. - и снова служба на различных должностях в Горьковском управлении. С 1967 по 1975 г. был начальником Автозаводского райотдела КГБ. Целых 8 лет руководил самым крупным в городе районным подразделением чекистов.

С 1975 по 1990 г. работал начальником первого отдела в производстве нестандартного оборудования ГАЗа, 15 лет обеспечивал режим и секретность этого наиважнейшего режимного объекта. Кроме этого все эти годы был председателем Совета по политической учебе при парткоме ПНО. За годы войны и службы в органах государственной безопасности Федор Герасимович награжден более 20 правительственными наградами: орденами, медалями и другими знаками отличия. Вместе с женой вырастил 2 замечательных детей, имеет 2 внучки и 2 правнучки. Ветеран по-прежнему в строю и ведет большую общественную работу. Вместе с Автозаводским районным Советом ветеранов войны, труда, вооруженных сил и правоохранительных органов проводит уроки мужества в школах, участвует в других мероприятиях по военно-патриотическому воспитанию молодежи.

От чекистов Автозаводского райотдела ФСБ России по Нижегородской области, областного Совета ветеранов ФСБ и районного Совета ветеранов хочется поздравить Федора Герасимовича Мочкаева с 85-летием, пожелать ему здоровья, крепкого духа и силы воли, а также дальнейших успехов в общественной работе.

 

 

Жизнь, достойная подражания.

6 апреля майору в отставке Широкову Ивану Николаевичу исполняется 90 лет! Познакомившись с его богатой комившись с его биографией и образом жизни невольно приходишь к мысли, что такие люди должны быть примером для подражания. Родился Иван Николаевич в 1919 г. в селе Стрелка Вадского района в простой крестьянской семье. Из трех братьев он был средним. С детства был способным, поступил на физмат Педагогического института и спокойно учился бы себе. Но на третьем курсе решил добровольцем отправиться на финскую войну. Со дня на день ожидал вызова, но победоносная Красная Армия войну закончила без него.

22 июня 1941 г. Широков сдал экзамен по педагогике и счастливым выбежал на улицу. А на площади Минина сотни людей. Ринулся туда и впервые по радио узнал о начале войны. Несмотря на то, что пять дней назад он женился, снова обратился в райвоенкомат с заявлением. Но нетерпеливому добровольцу велели подождать. По распределению он был направлен в школу в Бутурлинский район, где преподавал математику и ждал вызова на фронт. В сентябре 1941 г он всё же настоял на своем и его призвали. Служил на Украине в 810 артполку 272 дивизии. Наши войска с трудом сдерживали оборону и вынуждены были отступать. Ивану Николаевичу предложили учиться в военном училище, но он отказался, посчитав, что на передовой он нужнее. Тогда его в приказном порядке направили в Харьковское артиллерийское училище, которое уже эвакуировалось в Фергану. Еще в дороге он стал свидетелем ожесточенных боев под Харьковом, а позже узнал из газет, что около 70 тысяч наших солдат и офицеров там попали в плен. Таким образом, благодаря училищу Широков избежал плена, а может быть, и смерти. Другого исхода в той ситуации просто не было.

Три месяца учебы – и лейтенант Широков оказывается на Курско-Орловской дуге в качестве командира батареи. Первый бой на передовой, на самой линии огня, – и первый орден Красной Звезды. На всю жизнь запомнил массированную атаку фашистов, когда его батарея уничтожила около двухсот немецких офицеров и солдат, не считая техники. Затем бои под Коломной, Оршей и Минском. Теперь наша армия только наступала, за ночь иногда проходили до ста километров. Пришлось воевать и в Прибалтике, и в Польше, а войну Иван Николаевич закончил в Восточной Пруссии. Всё, Победа! Можно и домой. Но ему, как опытному и грамотному офицеру, предложили учиться и продолжить службу. Однако Широков так и заявил командующему армии, что по образованию он учитель и хочет вернуться в школу. Капитан Широков настоял на своем и в октябре 1946 г. с радостью вернулся на родину.

Сначала работал директором школы в г. Бор, потом переехал в Горький: преподавал математику в школе № 10, а затем был директором школ №№ 5 и 37. В общей сложности он 30 лет был директором, а общий трудовой стаж составил 62 года! Но и на этом не успокоился и еще 11 лет работал мастером и начальником штаба гражданской обороны в УСП ГАЗа. На заслуженный отдых вышел в 1993 г. в возрасте 75 лет! Ивану Николаевичу выпала трудная, но счастливая жизнь, о чем свидетельствуют его награды: два ордена Красной Звезды, три ордена Отечественной войны и 13 медалей. Однако он проявляет исключительную скромность и простоту. У него 2 детей, 3 внуков, 3 правнуков.

Иван Николаевич прошел длинную и богатую школу жизни и гордится ею. А на старость не обращает внимания, ведь для него жизнь не закончена. Он бодр, энергичен, обладает прекрасной памятью, эрудирован, гордится тем, что всю жизнь учил других и сам учился.  Несмотря на возраст, заслуженный юбиляр по-прежнему является стойким и преданным патриотом своего Отечества.

На мой вопрос, в чем причина его долголетия, ответил честно и открыто: никогда не щадил себя и не избегал трудностей, которые его только закаляли, не курил, не пил (даже на войне отдавал своим товарищам фронтовые сто грамм), всю жизнь занимался спортом и физкультурой (еще до войны участвовал во Всесоюзных соревнованиях по спортивной гимнастике), 11 лет моржевал, до 85 лет ежедневно бегал. Впервые приболел и получил больничный лист в 70 лет. В настоящее время каждый день около часа делает физическую зарядку и проходит три километра. Вот пример, достойный для подражания многим из нас.

Автозаводский Совет ветеранов и районное управление образования и социально-правовой защиты детства сердечно поздравляет Ивана Николаевича Широкова с 90-летием, желает ему счастья, здоровья и впредь поддерживать хорошую физическую форму и боевой настрой, а также бодрости духа, успехов в личной и общественной жизни.

Всегда помнить, что глубокая старость это очередной возраст людей, которые с учетом глубоких знаний и мудрости продолжают стремиться к совершенству.

 

 

Учитель, перед именем твоим…

17 июля Митрофану Павловичу Герасименко исполнится 90 лет. Родился он в селе Ширяево Калачеевского района Воронежской области. Всего в их дружной крестьянской семье было 13 детей, Митрофан по счету оказался десятым. В 1939 году окончил зоотехнический техникум, а после курсов переподготовки стал преподавать математику в Ширяевской школе рабочей молодежи. В 1940 году был призван в Красную армию и направлен в Астраханское пулеметное училище. Началась война, молодой лейтенант был направлен на Западный фронт. В первом же бою под Богуславом Киевской области его серьезно ранило. Чтобы документы не попали фашистам, Герасименко спрятал их вместе с партбилетом. Сначала раненого бойца приютили местные колхозники, однако без медицинской помощи ноги стали загнивать. Тогда жители, чтобы спасти ему жизнь,  доставили его в лагерь военнопленных, где был лазарет. На его счастье врачами там оказались наши, которые два месяца боролись за жизнь Герасименко. Когда он поправился, был переведен в другой лагерь под Белой Церковью, где встретил некоторых своих командиров. А вскоре был отправлен в новый лагерь, где было невыносимо голодно. Герасименко использовал представившийся ему шанс и заявил немцам, что является местным жителем. Чтобы не кормить военнопленных, фашисты отпустили небольшую группу и велели отправляться домой. 30 декабря 1943 года наши войска освободили те места. После тщательной проверки Герасименко был отправлен на фронт и стал командиром пулеметного взвода.

В апреле 1944 года в Румынии его снова ранило, после лечения в госпитале прошел с боями Венгрию Чехословакию, Болгарию. Всего в семье Герасименко воевали пять братьев, один погиб. Демобилизовался Митрофан Павлович в 1947 году, вернулся на родину и в том же году женился. Заочно окончил Воронежский пединститут. В 1956 году переехал в Горький, сначала работал завучем в школе в пос. Доскино, затем 4 года в школе № 10 и 17 лет директором школы № 179. В 1962 г. из ЦК КПСС пришло радостное известие о восстановлении его в партии, чем бывший фронтовик гордился, так справедливость всё же была восстановлена. На пенсию вышел в 1980 году, он награжден 3 орденами и 12 медалями, имеет сына и двух внуков. Секрет его долгожительства заключается в том, что Герасименко никогда не пил спиртное, курить бросил в 1947 году, ежедневно делал зарядку, любил ходить пешком и 30 лет занимался хатхой-йогой, даже сейчас может позволить себе стойку на лопатках и голове.

Автозаводский Совет ветеранов и районное управление образования и социально-правовой защиты детства сердечно поздравляет Митрофана Павловича Герасименко с 90-летием, желает ему счастья, здоровья и впредь поддерживать хорошую физическую форму и боевой настрой, а также бодрости духа и успехов в жизни.

 

 

ТРАНСПОРТНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Каждый месяц мне несколько раз приходится бывать в курортном поселке Зеленый город, который является гордостью не только нашего города, но и всей области. Приятно видеть чистоту, ухоженность, хорошее качество дорог, знаков, разметки. А в этом году все остановки благоустроили: выложили брусчаткой, сделали оригинальные навесы. Душа радуется, когда видишь подобные изменения. Но всё это внешняя сторона проявленной заботы и внимания, а суть-то не изменилась. Я имею в виду работу автотранспорта. В вечернее время как ходили автобусы редко, так и продолжают ходить. А после того, как отменили маршрутные такси, положение и вовсе стало ужасным. Вот расписание последних рейсов 204 автобуса: 16.20, 17.15, 18.20. И всё!!! А позже как хочешь, так и добирайся. А если кто-то застрял в пробках или по другим причинам опоздал всего на несколько минут или секунд! Что остается делать человеку в полуторамиллионном городе, если нет близких друзей и родственников? Нанимать такси или отправляться в гостиницу? Думаю, что студенты и пенсионеры на свои  нищенские стипендии и пенсии не могут позволить себе такую роскошь. Остается один вариант: проситься на ночлег к бомжам. Кстати, они давно уже уверенно обосновались на автостанции «Сенная». И это под носом у грозной милиции! Но там занимаются более серьезными делами. А районной милиции, видимо, тоже не до них. В результате, пассажиры становятся свидетелями непристойного поведения пьяных завсегдатаев, попрошайничества, наглых приставаний дурно пахнущих и подозрительных типов, среди которых могут быть и носители инфекционных болезней. А ведь любой вокзал это лицо города.

Так почему же сложилось такое положение? Почему руководство НПАП-7 составило такое расписание, а кто-то с легкой руки его утвердил? А почему предприниматель, занимавшийся частными перевозками пассажиров, вдруг отказался от рейсов в Зеленый город? А впереди зима! Ах, ему невыгодно: всем подавай прибыль, деньги… А о людях кто-нибудь подумал? Куда смотрит департамент транспорта? Почему до сих пор его руководители не потребовали от НПАП-7 пересмотреть расписание, почему сразу же не заменили одного перевозчика на другого, чтобы люди ни единого дня не ощутили неудобств? Ведь в любом деле во главу угла должен быть поставлен человек! У нас же получается всё иначе. Почему мы лишаем жителей Зеленого города возможности сходить после работы в гости, в театр, в кино, а кому-то подобрать работу по душе, а не с учетом работы автотранспорта? Вот они и спешат как угорелые к последнему рейсу с одной единственной мыслью: только бы успеть! И ладно бы к ночному рейсу. По сути, время-то еще детское! Вы только на мгновение представьте, что в Нижнем Новгороде все виды транспорта вдруг остановились. Да город просто окажется парализованным. И это в 18.20! Когда жизнь еще кипит, бурлит и радуется вместе с нами. Так что же мы лишаем наших сограждан этой радости? А ведь в курортном поселке не только живут: там находятся санатории, дома отдыха, базы, а летом пионерские лагеря. А чтобы туда  добраться, порой целый час приходится ждать автобус, а вечером и совсем не уедешь. К тому же отдыхающих престарелых людей и детей навещают родственники, знакомые. Это тоже пассажиры, их мнение кто-нибудь учитывает? А почему нас, нижегородцев, лишают возможности отдохнуть вечером в прекрасном лесном массиве? Оказывается, за нас бездушные чиновники и руководители уже всё решили: нечего делать, а если отваживаетесь, не вздумайте задержаться. Последний рейс от санатория им. ВЦСПС в 19.30! И ни минутой позже! Вот и думай, ехать тебе и подвергать себя и свою семью риску или лучше остаться дома и уткнуться в свой телевизор? К этим и другим проблемам невольно добавляются непредвиденные поломки автобусов и отмены рейсов (я сам был свидетелем). Вы думаете, диспетчер своевременно выйдет на улицу, предупредит и извинится перед выстроившимися в очереди пассажирами – ничего подобного. Что касается культуры обслуживания, то не могу оставить без внимания и такой момент. На улице страшный мороз, метель или ливень: люди мерзнут, мокнут, но водитель на конечных остановках ни за что не подъедет и не запустит пассажиров в салон: он словно не замечает их. А ведь своим элементарным вниманием и милосердием он не позволит кому-то заболеть, а уже простывшим и больным получить осложнение.

Конечно, не всё у нас так плохо и безнадежно. Есть где учиться и перенимать опыт. Посмотрите, как четко работают автобусы на 225 и 230э маршрутах. Никаких претензий. А чем жители поселка Зеленый город хуже жителей Кстова? Так что же мы в вечернее и в ночное время лишаем зеленогорцев единственной транспортной связи с областным центром? Чем они провинились, за что им такое наказание? Вот и не выдерживают люди, посылая в адрес властей нелицеприятные выражения.

Обращаюсь к руководству Нижнего Новгорода и области: пожалуйста, наведите порядок в этом вопросе. Думаю, что под этим обращением подпишутся все жители и отдыхающие в этой зеленой зоне. Обращаюсь и к депутатам. А то мы вспоминаем своих избирателей только накануне выборов, а выборы прошли и тут же забываем свои обещания и наказы. В противном случае придется Зеленый город переименовать в Черный, словно он проклят всеми небесными силами, а местные власти отвернулись от него и сознательно изолировали этот чудный уголок от внешнего мира.

Безвыходных ситуаций не бывает. Предлагаю два варианта, чтобы выйти из создавшейся ситуации. Первый: обязать НПАП-7 после 19.00 выделять два автобуса, чтобы они делали по два рейса. Если, по мнению его руководства, неоправданно гонять в это время большие автобусы, можно использовать пазики. Второй: убедить одного из предпринимателей выделить две-три газели, чтобы они через каждые полчаса-сорок минут гоняли туда-обратно. А если это накладно (еще надо проверить), тогда дать ему в качестве поощрения другие выгодные маршруты, чтобы хоть как-то компенсировать некоторые финансовые потери. Вот и решен вопрос. И тогда люди, ради которых в первую очередь и должен четко и бесперебойно работать транспорт, а не только ради прибыли, скажут огромное спасибо! Ведь я одного хочу, чтобы жители не беспокоились и всегда были уверены, что окажутся дома и в 21, и в 22, и даже в 23 часа. У них есть на это право, а у чиновников прямая обязанность доставить их вовремя на учебу, на работу, по другим делам, а затем вернуть обратно.

Р.S. Пока редакция готовила материал к печати, произошли некоторые подвижки: возобновили работу маршрутки, которые делают по 1-2 рейса. Надолго ли? И как регулярно будут ходить? Неизвестно. Поэтому коренным образом это не решает транспортной проблемы на этом маршруте. А надо бы решить: раз и навсегда!

 (В целях исключения обвинений в рекламе газет автором сознательно не указываются их названия).